На набережной Бигдой в Осло царило умиротворение раннего летнего вечера. Гуляющая публика жмурилась на мягком закатном солнышке, улыбалась, рассматривала кораблики в море и бродила между рыбными ресторанчиками, выбор которых здесь был особенно богат. Достаточно было провести здесь чуть более часа, чтобы почувствовать себя жителем волшебного, совершенно иллюзорного мира, в котором все проблемы давным-давно уже решены. Только и оставалось, что радоваться солнцу, морю, улыбаться друг другу и медленно прогуливаться по направлению к вкусному ужину с хорошим вином. В этом мире не жили террористы, бандиты и шпионы, они находились в какой-то другой, злой сказке, из которой сюда ходу не было. Может быть, поэтому появление здесь шведского тролля Эрика Густавссона с восточного вида красавицей можно было принять лишь за романтическое свидание. Казалось, когда мужчина идет в такой вечер и с такой женщиной по набережной Бигдой, он способен думать и говорить только о любви. В любом случае это было бы правильным наблюдением. В любом, но не в том, когда рука об руку по набережной Бигдой прогуливались глава Международного бюро научно-технических исследований и связная руководства террористического крыла одной крупной арабской организации.

Пожалуй, именно эта мысль посетила двух мужчин лет около сорока при виде эффектной парочки.

– Неприятное ощущение, правда, Джим? Как будто мы с тобой подглядываем за влюбленными! – хохотнул один из них.

– В любом случае не нужно мешать их отношениям, – улыбнулся Джим приятелю.

– А стоило бы! – живо возразил тот. – Трудно себе представить! На наших глазах международный преступник о чем-то договаривается с террористами, а мы с тобой стоим тут как ни в чем не бывало и боимся разрушить такую хрупкую идиллию!

– Брось болтать. Не забывай, что эта красотка официальный сотрудник какого-никакого, а посольства в здешнем королевстве. В отличие от нас с тобой. Я-то еще ладно, – хмыкнул Джим. – Можно сказать, сотрудник информационного отдела Госдепа, а ты и вовсе мелкий журналист. Ты хоть помнишь, из какой ты газеты?

– Ладно-ладно! – огрызнулся приятель. – Пусть договариваются. Подумаешь, получат террористы парочку новеньких ракет, шарахнут где-нибудь по мирным гражданам.

– Это не наша забота, – вяло напомнил Джим.

– Конечно, не наша! Только у меня такое ощущение, что это вообще никого не заботит, раз они тут так свободно все прокручивают...

– Сделай милость, заткнись и жди.

– И чего ждать? Когда шарахнет?

– Когда он останется один.

Скоро такой момент настал. Арабская красавица покинула столик в уличном кафе, за которым остался сидеть шведский тролль. Через минуту около этого столика нарисовались две мужские фигуры.

– Господин Густавссон? – вежливо улыбнулся Джим.

– Допустим, – равнодушно пожал плечами тролль.

– Разрешите к вам присесть?

– Кто вы такие? – угрюмо поинтересовался Густавссон, хотя по выговору он уже понял, что перед ним американцы. «Мартинес – скотина, – подумал он, – мог бы и предупредить. За что только я ему деньги плачу...»

– Вам привет от президента Буша.

– Это я уже понял. А конкретнее?

– А конкретнее – от полковника Джонфилда.

«Вот же ж черт!» – искренне загрустил тролль. Он вспомнил полковника Джонфилда. Значит, это военные. Американцы, да еще и военные – хуже партнеров по переговорам на свете не бывает. Вот, значит, откуда она – синяя «мазда»...

– Садитесь, – трагическим голосом согласился он.

– Мы не помешали вашему романтическому свиданию? – ехидно спросил Джим.

– Это было не свидание. Видите ли, одно из направлений моего бизнеса – это торговля искусством.

– Вот как? – хором восхитились американские парни.

– Именно так, – четко произнес тролль и улыбнулся как можно вежливее. – Вообще-то это легко проверить, достаточно заглянуть в последние каталоги... Впрочем, как я понимаю, вы их не просматриваете.

– И что на этот раз удалось продать из предметов искусства? – не удержался более горячий приятель Джима. – «Стингеры»? Гранатометы?

– О чем это вы? – возмутился тролль. – Если уж вы со мной встретились, я думал, что полковник Джонфилд объяснил вам, что это, как говорят у нас в Скандинавии, не мой ликер.

– Не обращайте внимания, дорогой Эрик. – Джим поспешил исправить ситуацию. – Это только шутка. Правда, не самая удачная. – На этих словах он злобно покосился на своего спутника. – Мы вовсе не собираемся вмешиваться в вашу торговлю искусством. Мы здесь для того, чтобы прояснить кое-какую проблему, которая возникла между вашим Бюро и нашим ведомством.

– А разве у нас возникли проблемы? – удивился тролль.

– Боюсь, что да. Правда, речь идет всего-навсего об одной-единственной проблеме, и, я думаю, мы сможем с вами ее быстро решить.

– Итак?

– Итак, из-за какого-то недоразумения вам досталось то, что не должно было достаться. Что... скажем так, по праву принадлежит нам.

– И что же это? – ошарашенно спросил тролль.

– Вернее будет сказать, не что, а кто, дорогой Эрик, – улыбнулся почти ласково Джим. – Речь идет об одной девушке. Об одной очень красивой русской девушке.

Теперь она поняла, почему к ней так часто возвращается этот кошмар – темная пузырящаяся вода, которая обступает ее со всех сторон.

– Наверное, то, что вы сейчас услышите, вам покажется невероятным, – сказал ей по-английски высокий худой джентльмен. – Не торопитесь задавать вопросы, сначала просто постарайтесь понять то, что вам расскажут эти люди. И еще постарайтесь не волноваться, мы все время рядом, и вам никто не причинит вреда, моя дорогая.

Она впервые услышала от него такую длинную речь. И впервые он назвал ее «моей дорогой». До сих пор этот пожилой джентльмен лишь коротко здоровался с ней, когда приезжал в дом у моря вместе с кухаркой. Сегодня в первый раз за все время приехал не один автомобиль, а два. Она не видела, кто вышел из второго и скрылся в доме. Она увидела только старых знакомых, приехавших на первой машине. Это были джентльмен с кухаркой и психологиня, удачно копировавшая сказочную героиню фрекен Бок.

Сначала ей сделали какой-то очередной укол.

– Это вас успокоит, – пояснила ей фрекен Бок.

– Я не волнуюсь, – сказала она.

– Вам это сейчас понадобится.

Сегодня, похоже, фрекен Бок ей не врала. Ей действительно дали нормальное успокаивающее, от которого она почувствовала тепло и комфорт во всем теле, сознание же ее, казалось, стало еще более ясным, чем до укола. Это было совсем не похоже на те уколы и пилюли, которые ей давали раньше. Прежние препараты, как правило, вызывали легкое головокружение, иногда создавали необъяснимые настроения, а иногда и вовсе толкали к ней какие-то непонятные видения, в том числе и этот назойливый кошмар с морской пузырящейся водой, в которую она попадает.

«Теперь внимание, – приказала она самой себе. – Теперь предельное внимание. Происходит что-то важное».

– Ну что ж, – заглянув ей в глаза, сказал пожилой джентльмен и вопросительно посмотрел на фрекен Бок. Та молча кивнула. – Прошу за мной.

Джентльмен подошел к дверям в большую гостиную, которые впервые были закрыты, и распахнул их. Надо сказать, он искренне старался избежать театральных жестов, но все равно это его движение чем-то напомнило торжествующего Дэвида Копперфилда, который с таким видом знакомит вас с очередным своим чудом. А может быть, это уже она сама себя так настроила.

В гостиной она не обнаружила никаких особых чудес, кроме мужчины и женщины средних лет. Они сидели в креслах, а напротив стояло еще одно пустое кресло, судя по всему, подготовленное специально для нее. Сидели они несколько напряженно, как будто бы волновались, но виду старались не подавать. Она заметила, что, как только она вошла, у женщины на лице проступила какая-то быстрая гримаса, такие случаются, когда к горлу человека неожиданно подкатывают слезы. Но дама усилием воли быстро подавила этот позыв. Нервное состояние мужчины выдавали главным образом его пальцы, которыми он легко барабанил по собственным коленям. Он старался смотреть на нее как можно приветливее, почти улыбался, но она заметила, что это стоило ему усилий.