Итак, надежность такого источника информации, как синьор Торно, сомнений у Густавссона вызывать не могла.

Итак, еще раз... О Потоцком шведу сообщил именно Торно. Тот же самый Торно еще раньше навел Бюро на информацию о банке «Феникс». Информация эта и впрямь оказалась очень и очень перспективной.

Что самое важное, Торно впервые узнал Потоцкого несколько лет назад. Правда, тогда Потоцкий вроде бы еще не был финансовым магнатом. «Ну и что? У них в России все возможно. Пара лет, и ты уже миллиардер. Страна шальных возможностей», – не без зависти подумал Густавссон.

То есть, что ни говори, этот Потоцкий существовал в реальности. Это хорошо. Подход к Потоцкому, который подсказал итальянец, тоже оказался верным.

Но тут появляется этот мутный Мартинес и портит все впечатление. Хотя Мартинес, по своему обыкновению, и не сказал ничего конкретного, скользкий червь сомнения все-таки заполз в душу Густавссона. И никуда теперь от него не деться...

Густавссон посмотрел на Потоцкого, который бурно зааплодировал хриплой британской певице. «Похоже, она ему действительно нравится», – подумал он. Хотя это наблюдение, конечно, никак не могло разрешить терзавшие шведа сомнения. Нравиться она ему могла в любом случае.

Яростно аплодируя, Потоцкий даже привстал. Это давало ему возможность немного повертеть головой и оглядеть публику в зале. Потоцкий сел, очень довольный увиденным. «Правый нижний выход, – запомнил он. – Правый нижний».

– Может, пойдем выпьем чего-нибудь? – предложил он Густавссону.

Свечи коптили и трещали все громче, а ему повелели раздеться до пояса и лечь голой спиной на огромный ковер, лежавший посередине комнаты. Он услышал мягкие шаги – много шагов, приподнял голову и увидел, что в комнату вошли три женщины. Каждая держала в руках бубен. И когда главная колдунья, сидевшая теперь у его изголовья, ударила в свой бубен, они эхом повторили ее стук, потом еще и еще раз, а потом комната вся наполнилась ритмичным стуком бубна, и дыма в ней стало почему-то еще больше. Так продолжалось минут, может быть, пять. Затем колдунья совершила в воздухе какой-то повелительный жест, и стайка из трех женщин тут же собралась в углу комнаты и молча присела, положив рядом с собой бубны.

– Ну, чего там? – испуганно спросил Женя Линдерман. Он наблюдал, как главная колдунья сосредоточенно смотрела куда-то сквозь огонь свечи, которую держала прямо перед своими глазами.

– Тебе кто разрешил глаза открыть? – строго спросила колдунья.

– Я случайно, – послушно сказал Линдерман и снова закрыл веки.

Черт его дернул попасть к этой колдунье. Вернее, официально она была вовсе и не колдунья, а шаманка, знаменитая на всю Москву и очень, кстати говоря, дорогая. Приехав в ее салон, расположенный в самом центре, недалеко от Нового Арбата, Линдерман приказал охране оставаться во внутреннем дворике, а сам бесстрашно вошел во внутренние покои.

– Здрасьте, – с неожиданной для себя робостью сказал Женя ведьминского вида рослой девице, сидевшей у компьютера в темной комнате, сплошь обвешанной черепами непонятных животных и лисьими шкурками. – Вы – Алиса?

– Я секретарь, – сказала ведьма. – Госпожа Алиса скоро к вам выйдет.

Чего только он не перепробовал, пока наконец не попал сюда. И по девкам бегал, чтобы окончательно забыться и снять с себя эту бешеную депрессию, навалившуюся за последний месяц. И запить пытался, но не получилось: по утрам слишком болела голова и тошнило. И модные таблетки против мрачного настроения пил. И даже пытался начать ходить в бассейн. Но никакого облегчения все эти экстренные меры не принесли.

Он-то, наивный, думал, вернувшись из Канн, что теперь все исправилось. Помоги родине, и она поможет тебе... Как бы не так. После того как он помог родине и выдал злодейский адрес органам, в его жизни ничего в лучшую сторону не изменилось. Скорее, наоборот. Тот самый явно гэбэшный генерал, который в первый раз предстал перед Линдерманом в форме милицейского полковника, теперь уже был одет в отличный гражданский костюм, но говорил при этом вещи ужасные.

– А что, Евгений... извиняюсь, Давидович?

– Аронович, – поправил Женя.

– М-да, Аронович. Объясните мне, дорогой мой человек, как такое могло получиться, что именно вы – владелец агентства «Мадемуазель Икс», из которого странным образом пропали сразу три девушки, – так вот, именно вы, заметьте, а не кто другой, вдруг встречается в Каннах с одной из похищенных?.. Не правда ли, загадочное совпадение?

– Так ведь я!.. – ошеломившись от такой нечеловеческой подлости, совсем уж было собрался вскипеть Линдерман, но генерал или полковник так и не дал ему этого сделать.

– Знаю-знаю, – с неожиданно ласковой интонацией сказал он и замахал на Линдермана руками. – Вы все сделали правильно. Конечно, вы своевременно сообщили нам адрес, и это вам зачтется...

При этом слове Линдерман как-то насторожился. Слово зачтется генерал произнес с какой-то трудноуловимой двойной интонацией. Вот ведь странно, слово-то это при любом раскладе вроде бы было для Линдермана хорошее. Зачтется – это значит: зачтутся ваши заслуги, что-то в этом роде. Но генерал его умудрился сказать так, что получался какой-то другой, совсем нерадостный смысл. Мол, при разборе ваших преступлений, господин Линдерман, то немногое, что вас хоть как-то оправдывает, конечно, зачтется...

– Вы кого-нибудь там нашли? – спросил Линдерман, таким образом напоминая генералу, что они с ним все-таки по одну сторону баррикад.

– А кого мы должны были там найти, а? – быстро спросил генерал и уставился на Линдермана так, словно просвечивал ему самое глазное дно.

– Ну, я-то не знаю, – честно сказал Линдерман.

– Не знаете, – задумчиво повторил генерал, словно пробуя слова Линдермана на вкус. – Не знаете... Все это очень странно, согласитесь...

Тут Линдерман уже окончательно запутался, что именно представлялось странным генералу – то, что он увидел Киру в Каннах, то, что он сразу перезвонил в Москву, или то, что он не знает, кого они там должны были найти. Тьфу, чертовщина какая-то!..

– Да что же это вы так нервничаете, Евгений... Извините, Давидович?

– Аронович, – лязгнув зубами, сказал Линдерман.

– Вот именно, Аронович. Что же вы так нервничаете-то, дорогой вы мой человек?

Когда они уже простились и Линдерман встал, чтобы поскорее унести свои слабеющие ноги от генерала, тот все-таки добил его окончательно:

– Вы все-таки подумайте, Евгений... Давидович.

– Не понял, извиняюсь, о чем подумать?

– А вы подумайте, – со значением сказал еще раз генерал. – Хорошенько подумайте.

Вечером после этой встречи Линдерман напился до чертиков. Хорошо еще, что не в публичном месте, а на своей даче. С Линдерманом были только три его воспитанницы из агентства. Уже окончательно потеряв связь с реальностью, Линдерман зачем-то построил их в ряд по стойке «смирно» и, пройдясь перед строем, как главнокомандующий, важно сообщил, что он уже давно завербован разведкой. После чего упал на ковер и заснул.

На следующий день, превозмогая страшную головную боль, Женя понял, что пора принимать какие-то радикальные меры, пока еще не случилось беды. Тогда он и вспомнил совет отправиться к сильной шаманке, которая практикует в самом центре Москвы.

Шаманка Алиса неожиданно внушила ему доверие. Когда она вышла в свою приемную, где царствовала ведьма-секретарша, то оказалось, что выглядит она вполне цивилизованно, даже привлекательно. Алиса была одета в европейский офисный костюм и аккуратно причесана. Первым делом она показала Линдерману диплом об окончании психологического факультета МГУ.

– А зачем же тогда все это? – удивленно спросил Линдерман, показывая на стены, обвешанные шкурками, черепами и еще какой-то дрянью.