– И не надо нам никакого счастливого брака, – быстро согласился предприниматель и вдруг задумался. – Ну, по крайней мере для начала. А там уже сами сообразим, что и как.

– Я рад, что вы понимаете такие вещи, – улыбнулся Линдерман.

Из-за этих приключений с пропавшими девицами проект «Шарлиз» стоит на месте уже почти месяц, с горечью вспомнил Линдерман, подходя к гостинице. Пока только удалось через нескольких посредников завязать первые контакты с агентом Шарлиз Терон, но до сих пор еще не было получено никакой внятной информации о графике ее поездок на ближайшие полгода. «Пора возвращаться к делам», – сказал сам себе Линдерман, поднимаясь в номер. Вспомнив про аппетитного Лорика, которая должна была дожидаться его в постели, Линдерман ощутил новый прилив энергии. «Мы должны всем рекордам наши гордые дать имена!» – вспомнил он кстати старую советскую песенку.

Номер, однако, был пуст. «Во обнаглела!» – подумал Линдерман и сразу набрал номер ее мобильного. Судя по звукам, послышавшимся из телефонной трубки, Лорик все еще продолжала зажигать на русской тусовке в клубе.

– Ты где это шляешься, дура? – задохнулся от негодования Линдерман.

– Пусик, не сердись, мой хороший! – услышал в ответ Линдерман. Он уже давно заметил, что у таких особ, как Лорик, так называемый болевой порог бьет все рекорды, как у сторожевых собак, которые совершенно не ощущают боли от ударов. Лорика можно было оскорблять сколько угодно, это не производило на нее ни малейшего впечатления. Собственно, она даже и не понимала, когда ее оскорбляли или ругали. – Пусик, здесь так прикольно! – пищала Лорик в трубку. – Подвалило много наших, и, говорят, приехала какая-то принцесса!.. И знаешь, кого я видела? Знаешь, кого видела?! Этого, который в «Ментах» и «Добром соке» играет! Представляешь?

– Дура! – еще раз рявкнул в трубку Линдерман и отключил телефон.

Услышав про принцессу, он слегка насторожился – давал себя знать профессионализм. Из писка Лорика он понял, что девица, как обычно, перепутала причинно-следственную связь. Обычно все случалось наоборот. Сначала на вечеринку могла заявиться какая-нибудь экстра VIP-особа, а уже потом, прознав про это, на наживку слетались хищники из светской тусовки. «Пожалуй, на всякий случай стоит туда сходить, – подумал Женя. – К тому же идти от отеля до клуба всего пять минут. Только бы не проспать завтра утром. В девять часов нужно быть в рецепции», – тревожно напомнил он себе и словно услышал, как где-то вдали очень тихо заиграла фортепианная пьеса из телефильма «Семнадцать мгновений весны».

На русской вечеринке в клубе на набережной и впрямь открылось второе дыхание.

– Кто приехал-то? – спросил Линдерман, поймав за рукав какого-то депутата Думы.

– Принцесса Донателла! – восхищенно сообщил депутат.

– Круто! – оценил Линдерман, тут же отпустив депутатский рукав.

«А вот возьмем ту же Донателлу», – тут же задумался Женя, отыскивая глазами приезжую из Сан-Касини знаменитость. Вот это фишка. Фишка, которая безотказно сработала бы на имидж его агентства. Он уже увидел принцессу, но, оценив ее мрачноватое выражение лица, а также двух сумрачных секьюрити, которые освобождали ей проход среди публики, подумал, что сейчас не самое удачное время для знакомства.

Публики заметно прибыло, несмотря на совсем позднее время. Удивительно, с какой скоростью здесь распространяется информация. Донателла появилась в клубе всего двадцать минут назад, и за это время количество гостей почти удвоилось.

Принцесса явно была чем-то озабочена. Она кого-то здесь ищет, понял Линдерман своим чутким сердцем. Ради того, чтобы кого-то отыскать в русской тусовке, она, наверное, сюда и заехала. Теперь же, не найдя кого нужно, Донателла явно собиралась уехать. Но не тут-то было.

Восходящая звезда московской желтой прессы фоторепортер Дарья Огаркова вовремя заметила среди публики мощную фигуру бывшего депутата, а ныне просто знакового рабочего человека Василия Шандыбина. Бог его знает, как он оказался этой ночью в каннском клубе. Скорее всего не смог отказать своим многочисленным друзьям из светской тусовки, которые давно, еще во времена его депутатства, полюбили Васю за мощную харизму и непосредственность в поступках.

Огаркова тут же перезарядила два фотоаппарата, висевших у нее на груди, и подлетела хищной птицей к бывшему депутату Шандыбину.

– Василий Иванович! – интимно прошептала Дарья, пытаясь заглянуть в глаза рабочему человеку. – Я вас очень прошу, не опозорьте Отечество.

– А чего нужно? – просто спросил бывший депутат.

– Да вон принцесса из Сан-Касини, – стрельнула глазками Дарья Огаркова.

– Ну? – спросил бывший депутат и доел маленький бутерброд с колбасой.

– Станцуйте с ней... танго!

И Дарья Огаркова тут же коварно отступила в сторону, образовав некое пространство вокруг Шандыбина и нацелившись на него одним из своих фотоаппаратов. Она все рассчитала верно – как раз в этот момент Донателла со своими секьюрити приблизилась к «линии огня».

– Пропустите рабочего человека к принцессе! – закричала вдруг не своим голосом Дарья Огаркова, и секьюрити на какое-то мгновение дрогнули. Тут же грянули звуки танго, которые стоили Дарье тридцать кровных евро.

– За Родину, Василий Иванович! Вся Европа смотрит, а?! – провокационно шепнула Огаркова на ухо бывшему депутату напутственное слово.

– Разрешите, принцесса? – широко улыбнулся Шандыбин, подойдя к Донателле значительным шагом. – Спляшемте танго! – И подхватил ее в свои сильные объятия.

Публика расступилась, с интересом наблюдая за рабочим депутатом, который вел по залу в страстном танго принцессу Сан-Касини. Это было какое-то необычное танго, похоже, что Василий Иванович несколько изменил традиционный рисунок танца, но в результате оно получилось еще более эффектным. Хмурое выражение лица Донателлы сначала поменялось на искреннее удивление, а потом принцесса и вовсе прояснилась, даже позволив себе пару раз улыбнуться. Василий Иванович подбодряюще подмигнул своей даме и по-доброму, как умел это делать только он, широко улыбнулся: дескать, не бойся, девочка, я с тобой. Дарья Огаркова лихорадочно щелкала звездную пару своими фотоаппаратами.

Линдерман торопливо подошел к фоторепортерше и страстно зашептал ей на ухо:

– Значит, так, когда они остановятся, я встану рядом с Донателлой. Нафоткай меня с ней по максимуму. Сколько возьмешь?

– Штуку минимум, – не задумываясь ответила подлая папарацци, не прекращая своего занятия и даже не глядя на Линдермана.

– Вот змея! – восхитился Линдерман – А не треснешь?

– Плюс расходы на рабочие материалы, – мстительно сообщила Дарья, пропуская мимо ушей дурацкий вопрос.

– Ладно-ладно, – быстро согласился Линдерман. – Только чтобы снимки были на первой полосе, идет?

На это хитрая Огаркова ничего либо не успела ответить, либо не захотела. Танго подходило к концу, и Линдерману пришлось покинуть ее и протискиваться поближе к Васе и Донателле. Грянули последние звуки танго, после чего зал взорвался аплодисментами. В нужный момент, когда Донателла со счастливым выражением лица стала оглядываться по сторонам, по одну из этих сторон удачно влез Женя Линдерман. Голову он повернул, конечно, к Донателле, а физиономия его изображала если уж и не бойфренда принцессы, то как минимум ее старого закадычного друга. Линдерман уже прикидывал в уме, как опытный бильд-редактор увеличит эти два счастливых лица и уберет со снимка всякие ненужные фигуры. И на первой полосе популярной таблоидной газеты появятся двое счастливых людей – Линдерман и Донателла, нежно глядящие друг на друга, – и больше никого, никаких излишеств. Линдерман осторожно скосил глаз – так, чтобы это не испортило идиллическую картину, и с удовлетворением увидел, как Дарья Огаркова честно отрабатывает свой немаленький гонорар.

– Молодец! – поощрил молодую репортершу Линдерман, когда фотосессия закончилась. – Когда опубликуешь?