– Хоть на такси деньги есть?

В ответ она лишь ускорилась.

– Садись, пока я предлагаю.

– А то что?

– А то потом не предложу.

Остановившись, она злобно топнула, выдохнула, но мигом очутилась в машине. Потянувшись, Гарольд захлопнул дверь и оказался у самого ее лица. От него пахло мокрой пудрой и обиженной женщиной. Стянув с волос промокший черный платок, он с жадностью впился в губы Салли, и кабриолет, набрав скорость, помчался по тонущим улицам в сторону брэмфордского отеля.

Мягкость шелковых простыней нежно ласкала кожу. Из-за ливня номер казался остывшим и прохладным, но жар любящих друг друга тел раскалял воздух, позволяя забыть о погоде. Они сняли комнату как Хэл и Гелла – под именами, что в пору их отношений всегда оставляли на ресепшенах, дабы сохранить инкогнито. Маленький возврат к прошлому вгонял Гарольда в странную тоску. Вот он снова поглаживает волосы Салли, похожие на дикую сухую траву, пока она острым подбородком прижимается к его груди, ни на минуту не умолкая. Словно не убежало прочь столько времени и не было ничего такого, что могло однажды их разлучить. И все же что-то ощущалось неправильным. То ли Салли с тех пор слишком изменилась, то ли стал другим сам Гарольд.

– Где ты была все это время? – спросил он, не особенно прислушиваясь к тому, что она успела наболтать.

– Ездила по Восточному побережью. Так вышло, что остановилась в Бруклине.

– Зачем?

– Жить. Думала, на пару месяцев, а вышло, что на пару лет.

– И что, там лучше, чем здесь?

– По-своему везде хорошо.

– Не могу представить город, где мне жилось бы лучше, чем в Хармленде. Такого просто не существует. Здесь рай на земле.

– На том побережье люди кажутся совсем иными.

– Чем же?

– В отличие от нас, они какие-то серьезные и напряженные. Забавное дело: уедешь на несколько миль, а уже совсем не знаешь, как заговорить с прохожим. Посмотри на Брэмфорд – тот, кто назовет его современным, просто никогда не видел больших городов, в которых жизнь кипит по-настоящему, а не отсиживается в полуденной тени за игрой в бильярд. Мне бы стало скучно.

– А по-моему, люди везде одинаковые.

– Ты заблуждаешься.

– И всюду полно эмигрантов.

Салли звонко рассмеялась и обняла Гарольда за шею.

– Как же я соскучилась по твоему снобизму, Гарри.

По неясной причине ее волнительно знакомые жесты стали раздражать.

– Когда-то ты, похоже, мечтала поселиться в Брэмфорде, и все тебя устраивало.

Она замерла, словно от укола неожиданной боли.

– Давай не будем вспоминать о прошлом. Его не существует.

Салли в свои тридцать лет была нередкой охотницей за мужскими сердцами. Впрочем, деньги интересовали ее больше. Именно по их количеству она оценивала глубину мужской души, и, как правило, ошибалась. Но никогда не унывала. С Гарольдом они познакомились давно и встречались целый год – немыслимое постоянство для обоих. Дело шло к свадьбе – по крайней мере, так говорили, – и место миссис Говард уже считалось занятым, как вдруг Гарольд со скандалом выгнал Салли из своего особняка. Оказалось, что он был не единственным мужчиной, который заботился о ее благополучии. Целых полгода Салли успевала одновременно встречаться и с ним, и с Фредериком Колманом. Разумеется, эта досадная оплошность произошла в самом начале, когда она еще не была уверена в чувствах и намерениях Гарольда, но правда, открывшаяся даже спустя время, слишком сильно оскорбила Говарда. Он не хотел ничего слышать: в его голове не укладывалось, как эта женщина в принципе додумалась сравнить его с возрастным женатым ловеласом, успевшим один раз овдоветь, и вести двойную игру ради его жалких подачек. Что Колман мог дать женщине? Да, он был обеспечен, но… солнце на небосводе его жизненного успеха давным-давно клонилось к закату.

Повисла тишина, и номер вновь показался прохладным. Наверное, они вдвоем вспомнили тот день, когда Салли цеплялась за металлические прутья ворот, ведущих домой к Гарольду и уже навечно закрытых для нее. Она просила охрану позвать хозяина, кричала: «Гарри, я же давно рассталась с ним!», ломая ногти, изо всех сил трясла ограду, а Гарольд стоял на балконе и, скрестив руки, молча наблюдал за ее спектаклем.

Салли выбралась из постели и завернулась в одеяло. Гарольд шутливо потянул за него, но она прижала его к груди и ускользнула. Ее босые стопы шуршали по ковру, пока она шла к столику, чтобы налить себе выпить.

– Хотя прошлое иногда лучше просто уничтожить.

Гарольд дотянулся к брошенному на пол пиджаку, вытащил сигарету и закурил.

– И что ты планируешь делать дальше? Уедешь обратно? Останешься?

Салли одарила его томным взглядом, обернувшись через плечо.

– Пока не знаю, Гарри. Надо обо всем подумать.

Он хмыкнул, выпустив из ноздрей табачный дым. Осознавать, что теперь она мечется, перекраивая собственные планы из-за случайной встречи с ним, – или неслучайной? – было очень приятно. Нет, Салли все-таки не изменилась.

– Гарри, мы с тобой такие странные люди, – вздохнув, продолжила она. – Бросили все дела и приехали в другой город ради человека, о котором говорим, что он давно нам безразличен. Мы так очаровательно врем друг другу и себе.

– Не знаю, зачем и ради кого сюда притащилась ты, – буркнул Гарольд, наморщив брови, – но я приехал по своим делам. Лучше бы ты сделала вид, что не знаешь меня, черт возьми!

Она расхохоталась.

– Это еще почему?

– Потому что мне прекрасно живется и без тебя.

– Ты убеждаешь меня или себя?

– А ты надеялась на какой-то другой исход?

Салли пожала плечами и допила вино из бокала.

– Нет. Я думала, ты давно женился, и что у тебя все прекрасно.

Она опустила глаза в пол и свободной рукой немного взбила челку.

– Гарольд, я скучала. Мне очень жаль, что все так случилось.

– Так случилось! – он передразнил ее. – Это твои бессовестные поступки, Салли. Не «оно само», а «я совершила огромную глупость, которая испортила мою жизнь».

Салли усмехнулась, но промолчала.

– Поэтому не ищи виноватых где-то, кроме зеркала. Я был влюблен и дал бы тебе все. Стоило только попросить. Но думаю, ты сама прекрасно все понимаешь. Не буду продолжать: наверняка ты не раз обо всем пожалела, Салли.

– Ты прав.

Он принялся одеваться. Салли с недоумением наблюдала за тем, как он прыгает в брюки и застегивает ремень.

– Уходишь?

– Хочу вернуться домой до того, как стемнеет. Мне еще нужно поработать. Я и так потратил день на то, чтобы…

Гарольд недоговорил, потому что мысль звучала бы как «…чтобы встретиться с собственным прошлым». Слишком много прошлого для одного дня. Но посвящать в это Салли вовсе не обязательно.

Она отставила пустой бокал и подошла к нему вплотную, пытаясь поймать взгляд, что не удалось. Он тщательно избегал встречи с ее бледными глазами – после того, как сбросил ее бедра со своих на постель.

– Отвезешь меня в Хармленд?

Его голова показалась из надеваемого свитера.

– Такси, – шепнул он, поправляя волосы, – довезут куда пожелаешь.

– Пожалуйста, Гарри.

– Вот это, – он кивнул на смятую постель, – ничего не значит, Салли. Я все еще тебя презираю.

Салли коснулась его щеки и мягко провела от виска до подбородка. Его кожа ощущалась сухой и горячей, а короткая мелкая щетина, пробившаяся наружу после утреннего бритья, приятно царапала кончики ее пальцев.

– Надеюсь, мне удастся это исправить.

Он позволил ей договорить, а затем отбросил ласковую руку.

– Зачем тебе в Хармленд?

– Я не могу вернуться в город, в котором родилась?

– Поезжай куда хочешь. Но без меня. Прощай.

Гарольд вытащил из кармана пиджака несколько смятых купюр и небрежно швырнул на постель, рядом с одеждой Салли. На ходу он набросил пиджак на плечи и громко хлопнул дверью номера.

Салли натянула печальную улыбку. Гарольд пытался унизить ее, изворачивался, но все равно казался ей больше забавным, нежели жестоким или пугающим. Все это походило на мальчишескую обиду и желание дернуть за хвостик, чтобы привлечь к себе внимание. Он сделал вид, что воспользовался ею и бросил, но на самом деле просто исполнил ее древнее желание. За два года, что провела в разъездах, Салли знакомилась и общалась с разными мужчинами: состоятельными и не очень, постарше и помоложе, с неординарными целями, с потерянными и обретенными душами, но никто из них и вполовину не был так же хорош, как Гарольд. Она скучала по его мужественности и самодостаточности, по высокомерию и снобизму, а особенно – по чувственности и нежности, которую он дарил любимым женщинам. Даже сейчас, за эту быструю и скомканную встречу, Салли поняла, что для Гарольда их связь все еще не разорвана. Наверное, он нуждался в ней так же, как и она в нем, лишь не хотел признаваться самому себе. Нет, ее сердце не хранило любовь так долго – но помнило о ней, и надеялось возродить, как только это станет нужным. Не раньше и не позже. Зачем торопиться вновь полюбить тех, кто еще не смирился с твоим возвращением?