– Бож-же… – я икнула, заливаясь краской и стекая по креслу вниз.

– Приехали, – сообщил Алекс с насмешливой улыбкой, наблюдая, как я пытаюсь собраться с мыслями. – Идем?

– Дай мне минуту, пожалуйста… – застенчиво простонала я, пряча лицо в ладонях. – Кто вообще говорит такие вещи на первом романтическом завтраке? Что ты за гид-то такой?

– Отбери у меня лицензию, маленькая «полиция нравов», – его улыбка была убийственно обаятельной.

Мы оказались в уютном уличном кафе, с тенью от цветущей зелени вокруг террасы и с видом на оживленный город.

– Здесь самые вкусные круассаны в городе, – заметил он, когда нам принесли меню.

Я не могла выбрать: глаза разбегались, а запах выпечки кружил голову. Все выглядело аппетитно.

– Попробуй с сыром и шпинатом, – предложил Алекс, – они используют сыр из домашней сыроварни.

Я последовала его совету и с любопытством наблюдала, как он заказывал себе круассан с авокадо и вяленым томатом, кофе на кокосовом молоке и десерт из чиа и фруктов.

– Ты, случайно, не веган? – предположила я.

Алекс кивнул.

Оглядываясь назад, я вспомнила нашу первую встречу, когда он ел только луковый суп, оставив сырную корочку, и ягодный сорбет. Вот почему он выбросил вафельный рожок. Кто бы мог подумать – обычно я внимательна к деталям. Видимо, ум помутился от его обезоруживающей внешности.

– Ты не ешь животную пищу каким-то особым причинам?

– Это своего рода стремление разрешить мой подростковый когнитивный диссонанс, когда любовь к животным не сочеталась с потреблением мяса… — Алекс с улыбкой извинился и, непринужденно переключившись на французский, ответил на звонок.

Я никогда не задумывалась о причинах, по которым люди отказываются от мяса и животного белка. Его объяснение породило еще больше вопросов, но я решила, что это не мое дело, кто что ест.

Я услышала обрывки фраз из телефонного разговора. Речь шла о строительстве, о сроках, которые, кажется, бригада была не в состоянии выполнить. Алекс сдержанно ругался на человека на том конце связи, который, видимо, отвечал за процесс. Я не стала слишком вслушиваться, решила лучше поглазеть по сторонам.

Нам принесли заказ.

Вдохнув глубоко аромат свежих круассанов и утреннего кофе, я на миг закрыла глаза, наслаждаясь моментом, который казался особенным. За соседними столиками раздавались разговоры на французском, звенели чашки и ложечки, наполняя воздух особым мелодичным шумом французского кафе.

Я медленно отломила кусочек круассана, чтобы насладиться каждой крошкой. Спокойствие этого утра переполняло меня радостью и какой-то необъяснимой гармонией.

За этой уютной тишиной, я не заметила, что Алекс давно перестал говорить по телефону и наблюдал за мной, с легкой насмешкой в уголках губ.

– Что? – засмущалась я.

– Ты так вникаешь в мир вокруг себя, – с теплотой заявил он, – будто пытаешься разгадать неразгаданное.

– А ты, оказывается, строгий начальник, – заметила я, возвращаясь к его разговору по телефону. – Даже мурашки по спине, такой ворчун…

Я попыталась спародировать его, вызвав его смех.

– Ты много раз был в России? – не знаю, зачем я спросила, но мгновение спустя поняла, что ступила на опасную тропу.

– Да, в последнее время все чаще, – он отпил кофе, прищурившись и поглядывая на меня. – Мы строим у вас новый объект.

– Значит, клуб – это не все, чем ты занимаешься?

Я попробовала напиток. Капучино был особенно вкусным, я никогда не встречала такую плотную пенку.

– Вовсе нет, – улыбнулся он, – скорее хобби, одно из.

– А что еще?

– Много всего, – он заерзал в кресле, почувствовав, как мне показалось, неловкость от моих вопросов. – Я не хочу тебя пугать.

– Господи, – закатила я глаза, – надеюсь, ничего, связанного с жертвоприношениями и козлами…

Алекс поперхнулся от внезапного смеха.

– Нет, веснушка, ничего из этого.

– Ну, прости, – я невинно моргнула. – Мне нужно было уточнить.

– Все правильно, всегда нужно думать о безопасности. Особенно со мной.

Мы пересеклись взглядами, играя в гляделки. Мне нравилось смотреть на него, испытывая себя на стойкость.

Мы не спеша позавтракали, болтая ни о чем важном. Я рассказала о том, как случайно продала папин авто, и как из-за этого мама со мной до сих пор не разговаривает.

– Тебя сильно задевает ее реакция? – первым делом он поинтересовался.

– Не знаю, я не могу ее понять. Кажется, будто… я делаю недостаточно.

– Например?

Ах, это «например» с его чарующим произношением «р» – как же завораживает этот звук!

– Ну, мои успехи в учебе, знание нескольких языков для нее куда меньшее достижение, чем выращенный лук на подоконнике у соседки.

– Мы всегда будем недостаточно хороши для своих родителей.

– У тебя тоже так?

– То-то вроде того.

– И самое странное, – я возвратилась к разговору о маме, – всю жизнь она ни слова доброго об отце не сказала, но стоило мне продать его машину, как она стала утверждать, что я избавилась от последнего, что связывало с любовью всей ее жизни. Повернуть бы время вспять, никогда бы я ее не продала, знай, как она дорога…

– Что за машина?

– Aston Martin DBS.

Алекс вскинул брови.

– Отличное авто!

– Да, но она стояла грудой металлолома в гараже. Хотела бы ее водить, но ремонт стоил бы целое состояние.

– Мне жаль, что у тебя такие сложные отношения с мамой.

– И самое интересное, она может обижаться месяцами, и ничто не поможет вернуть ее в нормальное состояние, пока сама не оттает!

– Обида – глупое состояние, – нахмурился Алекс, – все равно что выпить яд и надеяться, что отравится другой.

– Будда?

– Может быть, – ответил он с нежностью, – услышал где-то, но думаю так же.

– Ты никогда не держал обиду на другого человека?

– Нет, – он наклонился ко мне, – я просто прекращал с ним общаться.

– А если это член семьи?

– Как, например, мой брат?

– Ты, что, вообще не общаешься с ним?

– Удивительно, но в последнее время у нас наладились отношения. До некоторых событий.

– Если ты не любил Нору, может, это даже к лучшему.

Алекс небрежно пожал плечами:

– Мы этого никогда не узнаем.

– Что думаешь делать дальше?

– Трахнуть тебя.

От его прямолинейности я мгновенно залилась краской, смущенно озираясь и надеясь, что в кафе нет русскоговорящих. Но на нас никто не смотрел.

– Я про перспективу на будущее.

– Трахать тебя, – все с тем же невозмутимым видом произнес он, глядя мне прямо в глаза. Непробиваемый.

– Алекс…

В голове бегали мысли, одна печальней другой, но он как будто не собирался разлучаться через пять дней и видел то, чего не видела я.

– Нам пора, – сказал он, не получив от меня ожидаемой реакции, поднялся, подошел к официанту и расплатился.

Я сбегала в уборную и вернулась к ожидающему великолепному мужчине, на которого уже поглядывали две дамы у входа. У меня разыгралось чувство собственности, и я невольно обняла Алекса, прижавшись к нему.

– Мне нравится, – промурлыкал он, наклонившись к моему уху. От его вибрирующего голоса у меня мурашки побежали по спине. – Ты очень мило ревнуешь, веснушка.

– Они бы съели тебя на завтрак вместо круассана, – проворчала я.

– Я в стопе в меню для всех, кроме тебя. Пойдем, – он обнял меня за плечи и вывел из кафе к машине.

Первым местом, куда он меня привез, был Венсенский лес. Я была в восторге, ведь любила природу больше зданий и улочек. Мы шагали по извилистым дорожкам, вдыхая свежий запах хвои. Зелень окружала нас, создавая уютное укрытие от суетливого мира. Я старалась запомнить каждый миг. Алекс рассказывал истории из своего детства, а я делилась своими. Казалось, этот лес был создан для таких прогулок, где можно забыть обо всем, оставшись наедине с природой и собой.

В какой-то момент он предложил свернуть на более уединенную тропинку. Она вела к небольшому пруду, где воцарилась полная тишина, лишь изредка нарушаемая пением птиц. Я остановилась, чтобы бросить взгляд на зеркальную гладь воды, и почувствовала, как его рука осторожно легла на мою. Я развернулась к нему за поцелуем. Мы процеловались, кажется, несколько часов. Мне было так хорошо, как никогда.