– А Мак… Лёша знает о своем происхождении?

– Знает. Но своим отцом считал только лишь моего отца. Приехали, – Рома остановил машину, и вышел, чтобы открыть мне дверь, галантно протягивая руку для помощи.

Я аккуратно положила платье на сиденье. Не хочу, чтобы такая красота помялась.

– Из-за чего вы с ним поругались?

– Я бы не хотел об этом говорить, Маша. Это личное, и касается только его и меня, – слегка грубовато ответил брат Максима-Лёши. Да я и не настаивала. Это не мое дело.

Мне нужно было привыкать к тому, что Максим теперь Лёша. Не дай Боже его назвать старым именем. Тем более имя Алексей мне ближе. Так звали моего отца. А имя Максим я просто ненавидела.

Рома выбрал дорогой магазин обуви, и я медленно прохаживалась по прилавкам, примеряя понравившиеся туфли. Роман остался ждать меня в машине.

Я вспомнила слова будущего супруга о том, что он родился ублюдком. И теперь я поняла, почему он так сказал. Его нагуляла мамаша, Светлана Евгеньевна. И эта женщина еще строит из себя царицу и ко мне презрительно относится! В своем-то глазу бревна не видно!

Я купила туфли и Роман повез меня домой уже в гробовой тишине. Он был хмурым, да и я была вся в своих мыслях о предстоящей свадьбе, начиная постепенно испытывать волнение.

Когда я вышла из машины, поблагодарив Рому за помощь, он вдруг обратился ко мне:

– Ты знаешь, Маш, после того ужасного случая брат сдал билеты, которые купил заранее и отложил поездку, назначенную на семнадцатое мая. Тогда я не понимал почему, а сейчас уверен, что он ждал милицию. Не дождавшись, через полгода он уехал. Мой брат не знал, кто ты и где живешь. Поэтому не искал. Он знал, что его сами найдут. Он был уверен, что ты напишешь заявление. Он и не думал сбегать. Просто хочу, чтобы ты это знала.

Я повернулась к Роме, чтобы посмотреть ему в глаза и убедиться в искренности его слов, но он уже завел машину и поехал в сторону своей улицы.

"Лёша считал, что я напишу заявление в милицию? Тогда зачем он сдавал билет? Почему не сбежал? На что это Рома намекал? Что если бы за ним пришли, он бы сел за свое преступление?"

После того вечера, когда я дала уверенный отпор сестре и матери, они делали вид, что не замечают меня в те редкие минуты, когда я была дома. Мама либо молчала, либо повторяла одну и ту же фразу:

– Не ожидай, что будешь счастлива!

В итоге, Марина забрала меня жить к себе, со всеми моими вещами, на все оставшееся время до свадьбы. Мои нервы мне еще пригодятся в дальнейшем, считала она. А дома, они восстановиться не смогут рядом с матерью и сестрой. Ее родители были очень дружелюбными людьми, несмотря на их роскошную жизнь. В том числе и ко мне. И мне было спокойно и приятно находиться в такой теплой и мирной компании.

Однажды в доме Марины раздался телефонный звонок. Её родители были в ресторане, куда их пригласили на день рождения знакомой, и дома были только мы с подругой. Маришка нежилась в ванне и что-то громко напевала, поэтому взять трубку пришлось мне.

– Алло?

– Маша, ты что ли? – услышала я удивленный голос Вовы.

– Я, Вова, я. Пропал куда-то. Ни ответа ни привета. Мы уже переживать с Мариной начали. У тебя случилось что-то? Я устала утешать подругу, и убеждать ее, что ты не порвал таким образом с ней отношения.

– Она с ума сошла? Позови ее к телефону.

– Не могу. Она мокрая и голая в ванне.

Вова хрипло рассмеялся, и продолжил:

– Когда моя мокрая кошка вернется, собирайтесь и едьте ко мне. Мне нужно с вами поговорить. С обеими. Я звонил к тебе домой тоже, но там никто не брал трубку. В общем, я жду вас. Это срочно, – закончил Вова, после чего раздались протяжные гудки.

Я пересказала весь разговор подружке, как только она вернулась с ванной комнаты, и мы в спешке стали собираться к Вове. Роме я звонить, опять-таки, не стала, держа подругу и брата своего жениха на расстоянии. Сказала, что Рома вечером занят и приехать, чтобы отвезти нас к Вове, не сможет. Мариша позвонила знакомому своих родителей, и он отвез нас прямо к дому Вовы.

Когда "братишка" открыл нам дверь, мы с Мариной его не узнали. Он осунулся, и выглядел так, будто не спал и пил два месяца подряд. И вообще, он очень сильно нервничал.

Он проводил нас в просторный зал, сжимая и разжимая пальцы на руках. Мы с Маришей сели на диван, а он напротив нас в кресло. Переглянувшись с подругой, мы ждали, заинтригованные, что же такого хочет поведать нам Вова.

– Маша, Марина. Я должен вам кое-что сказать. Прошу сразу не кричать, а выслушать меня.

Марина тоже занервничала:

– Вова, говори уже! Ты пропадал где-то два месяца, при этом запретил мне тебе звонить. Я себя накрутила на Бог весть что. А теперь ты боишься из себя слово вытянуть. Где ты был? И это должна быть веская причина, чтобы оправдать твое исчезновение.

– Мой друг вернулся в наш город почти два месяца назад, – проговорил Вова, глядя в пол.

– Максим? Тот, в котором ты души не чаешь?

– Да.

– Я очень за него рада. И?

"Нет, я не хочу этого знать. Господи, только не это", – пронеслось в моей голове.

– Это Максим изнасиловал Машу. Это был он. Мой лучший друг.

Я закрыла глаза, опустила голову вниз, и прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

– Что? – вскрикнула Марина. – Я тебя сейчас не поняла, Вовочка. Ты сказал, что твой такой весь из себя распрекрасный дружок, который заступится за слабого, не делит людей на бедных и богатых, и вообще "рыцарь дня", готовый помочь всем и отдать все до последнего, четыре года назад взял силой, как последнее похотливое животное, мою лучшую подругу? Я все правильно поняла?

– Да, это он, – тихо повторил Вова, и опустил взгляд на свои сплетенные на коленях пальцы рук.

– И ты, гадина, зная, что он сотворил, сначала втерся ко мне в доверие, а потом и к Маше? С одной ты спишь, другой песни строчишь. Добродетель херов!

Вова быстро поднял голову, и с болью в глазах посмотрел на Марину:

– Я, надеюсь, ты это не серьезно? Ты правда считаешь, что я был на такое способен? Я сам обо все этом узнал только два месяца назад. От тебя такого я не ожидал, Марина! За кого ты меня принимаешь?

– За человека, который пропал на два месяца, а теперь заявляет, что его дружок взял силой мою подругу. Замечательно! Мне вот интересно, а как это он тебе об этом сказал? И с чего вдруг? “Здравствуй, Вова, я четыре года назад девку в парке трахнул и сбежал, прикинь?”. И ты такой: “Да это ж наша Машка, прикинь?”. Так все было?

– Он никуда не сбегал, Марина, – смогла выдавить я из себя, – Он уехал только через полгода.

– Это кто тебе сказал? – спросила меня подруга.

– Да, он уехал не сразу, – подтвердил Вова. – Я тогда спросил, почему он билет обратно сдал. Он сказал, что так было нужно. В подробности он не вдавался, и в душу я к нему не лез.

– Да кто бы сомневался, Вова! – с сарказмом сказала Маришка. – На вопрос мой ответь! Как он сказал тебе о Маше?

– Он ничего мне не говорил. Я ему сам сказал. Случайно.

– В смысле? – подруга злилась все больше.

– Он тот самый продюсер, которого я попросил приехать. Я считал, что Макс с прекрасными музыкальными способностями сможет стать для Маши хорошим продюсером. С ним она бы стала известной. Я уговорил Максима приехать обратно в родной город, чтобы он посмотрел на нее в деле. Я не хотел, чтобы Машин талант пропал. У Макса опыт большой в музыке, и связи посерьезнее моих. Я желал ей только добра. А вышло все наоборот.

– Что? – раздался удивленный крик, и он принадлежал мне.

– Да, прости меня, Маша. Я не знал, что между вами тогда случилось. Максим никогда об этом не говорил…

– Хорошие же у вас доверительные с ним отношения. Ничего не скажешь, – пробурчала Марина.

– … он просто сменил имя с Максима на Алексей, и переехал в Германию.

– Но ты же сказал, что продюсер этот из Москвы! – упрекнула я Вову.

– Он попросил всем так говорить, потому что добирался до Германии автостопом. Он не хотел, чтобы родные волновались.