Сарика, впрочем, не перестала меня обнимать, напротив, даже сильнее стиснула пальцы. Фламель, уже сдавшийся под накалом эмоций, качал головой.

— Я освобожу эту девочку.

— Чего? — нахмурила светлые брови п…подруга?

— Он снимет с тебя ошейник, дурочка, — улыбнулась более мягко, но в голове зрел план о лишении памяти относительно способа, которым мы собирались завершить начатое.

Даниэль точно залезет в ее воспоминания. Надо будет подчистить все, лишь оставив знание о свободе. До этого я видела только частичное использование заклинания освобождения, однако сейчас все произошло намного быстрее, чем ожидалось. Сначала, как обычно, в воздухе появились понятные только нам с Николасом чертежи, а дальше они уменьшались и становились похожими на цепь, образовывая что-то вроде более широкого рабского ошейника. И только сейчас до меня дошло.

— В основу заклятия, снимающего рабские цепи, заложен эликсир жизни. Как Агриппа смог нарушить договор?

— Только в нашей версии. У сумеречного императора другие методы, — подмигнули мне.

— Но эти решетки такие же, как у ребиса, а в его основе эликсир, значит, у вас была формула, один вопрос: откуда? — посмотрела с недоумением, догадываясь о первооснове.

— Секрет, — полушепотом ответили, завершая заклинание и смыкая кольцо на шее Сарики. Я лицезрела, как Сарика распахнула изумленные глаза, схватившись за теперь золотое колье, не удерживаемое магией контракта и сползшее вниз, к ключицам. Небольшой махинацией с магией земли я разомкнула цепь, полностью освобождая девушку. И как ни странно, Сарика с брезгливостью подхватила драгоценный металл, бросила его на пол и только после подняла взгляд, широко улыбаясь при этом.

— Правда свобода? — с неверием уточнили почему-то не у Фламеля, а у меня.

Повернулась к Николасу, ожидая подтверждения. Тот лишь величественно кивнул.

— Ты свободна, как дикая лань, — довольный собой ответил мужчина.

— Что с контрактом? Грегори узнает? — это уже я.

— Стал обычной бумажкой. Не узнает, — получила краткий ответ.

— Правда свободна? Правда-правда? Совсем свободна?! — она очень смешно вертела головой.

— Эрик будет там? — вопрос подруги был риторическим и в ответе не нуждался, а вот мне необходима была вся информация.

Вместо ответа Сарика только кивнула, все еще с каким-то благолепием касаясь шеи.

— Мне тоже надо вернуться, потворница убьет а то, — вздохнула она грустно.

— Ты не вернешься. Как только приедет Харитон, мы отправим тебя порталом в безопасное место. Потому что зная Грегори, — продолжать я не стала.

— Но там мои вещи…Сиви, там украшения мамы, я бы хотела их забрать.

— Украшения или твоя жизнь? — уточнила холодно.

— Ты права, прости.

Я пыталась безуспешно подобрать нужные слова, чтобы смирить подругу с чувством потери. Мне не хотелось ехать сейчас в плен за побрякушками, возникало ощущение бури, надвигавшейся на пустыню. Но глядя на поникшую голову Сарики, опущенные плечи, и стухший блеск в глазах, поняла, что они — последняя ее память о матери. Взгляд упал на дрожавшие мелкой дрожью руки девушки.

— Ладно, я туда и обратно, — махнула рукой. — Скажи, где они находятся, я заберу, и хахаля твоего тоже перехвачу.

Потянулась к источавшему аромат ларнайи бокалу и опустошила в один глоток, сделав это с такой алчностью, будто хотела побыстрее влить содержимое в желудок, пропуская глотку и пищевод.

— Сиви, — потеребила платье, — спасибо тебе. Ты сделала для меня больше, чем мои родители. А ты же тоже свободна? Тебя лорд Реневальд уже тоже освободил, да?

Заметила как сморщился Николас, но не придала этому вида и искренне улыбнулась, будто восхищаясь Харитоном.

— Конечно, еще в первый день, — пропела с искренним счастьем.

Мысли ярким всплеском тепла перенеслись на меня и стали очищать мрак моего сознания.

— Я так люблю тебя, Сиви. Очень! — кинулась снова обнимать, но теперь еще и лорд Фламель был втянут в наш круг тактильности.

После объятий пришлось снова вступить в реальный мир с его насилием, а потому я прекратила нежности и подготовилась для отбытия в «Сладкий плен». Стражи до сих пор исполняли приказ Харитона не пропускать меня, но Николас о нем не знал, а потому не предотвратил сие действие.

— Присмотрите за Сарикой? — попросила, завязывая платок на голове.

— Ты долго?

— Буквально туда и обратно. Посидите, пожалуйста, с ней до моего возвращения.

— Мне не нравится то, что ты собралась сделать, — нахмурился он.

— Я столько лет жила в плене, а вы даже о моем существовании не знали, так что и сейчас я быстро закончу. Не паникуйте. И главное, никуда не выпускайте Сарику, — сказала серьезно, глядя на Николаса с лютым холодом.

— У тебя тридцать семь минут, после ошейник снова сомкнется, соединяя тебя с лордом Дисадом. Постарайся не попадаться ему на глаза.

Криво усмехнулась. У Грегори была куча охраны, Даниэль, древние амулеты защиты и заклинания, наложенные им самим — сильнейшим магом Катара. Когда появился шанс спасти Сарику а после уже и Аделаиду, я не собиралась им разбрасываться ради какого-то бессмысленного гнева.

— Я быстро, — ответила, запрыгивая на коня.

Поскольку был еще день, в «Сладком плене» находились только слуги, активно готовившие его к завтрашней ночи. Коня я взяла самого неприметного и оставила его за два здания от борделя. Сама, натянув платок на лицо, поспешила в обитель разврата, на ходу лишая всех слуг памяти. Комната Сарики находилась недалеко от моей, но поскольку времени было в обрез, к себе я заходить не стала и двинулась прямо к двери п…подруги, вытаскивая ключ и открывая ее. В нос ударил сладковатый запах, опять слуги не погасили благовония. Девушка любила, когда в комнате «пахло», для меня же все эти ароматы казались сплошной вонью, поэтому сморщилась и с раздражением прикрыла нос.

Покои у Сарики, как и у всех распутниц, кроме меня, были небольшими, но отдельными, в некоторых борделях девочки, бывало, спали по десять человек в одной комнате. Но и именитые гости отдыхали обычно в «Сладком плене», а не где-либо еще. Посреди стояла круглая кровать, заправленная алым бельем и прикрывавшаяся обычно прозрачным балдахином сверху. Куча подушек и мягкая игрушка в форме большого кота, которую мы с девочками подарили ей на день рождения. Больших три окна зашторены тяжелым бархатом, а между ними те самые лампы для благовоний, которые никто не удосужился потушить. Слева расположилось арочное пространство, перегороженное тонкими занавесями и ведущее в ванную, но там девчонка точно не стала бы прятать украшения, гости с плохими намерениями чаще всего искали их там. Сарика же оказалась более хитрой и скрыла драгоценности матери в шторной ленте. Поскольку шторы обычно сдавали на стирку мы сами, то проблем с таким сейфом не возникало.

Подхватив стул, расположенный напротив туалетного столика, и поднялась к нужному месту и, вытянувшись на цыпочках, стала распарывать швы маленькими ногтевыми ножницами. Видимо, от неудобности положения, закружилась голова. Покачала ею, приходя в себя, и снова приступила к делу. Драгоценностями найденное было до нелепого смешно называть: золотой, дутый и очень толстый браслет, снаружи покрытый россыпью гранатов, и сережки-груши с алмазами. Заворачивая их в платок, я спустилась вниз, сразу осознавая, что тело стало каким-то…непослушным.

— Блять, пиздец какой-то, — выругалась, осознав.

Резко двинулась к двери, хотя «резко» — громко сказано, движения настолько сильно замедлились, что до нее я дошла только спустя минуту. Мысль о том, что кто-то сейчас нанесет мне вред, вызывала волны паники.

— Заперто, — скользкая змея страха пробежала по телу. Инстинкты забили тревогу. Так я себя вела только в одном случае. Сейчас я лишь могла мечтать о том, чтобы повернуться и увидеть пустую комнату, а не того, кто в ней притаился.

Потянула в очередной раз ручку двери, будто все еще не веря.

— Даниэль, — просипела, все-таки решившись посмотреть своему страху в лицо. Однако тело отяжелело настолько, что я просто упала. Я снова перед ним на коленях. Снова в позиции жертвы. Снова…