— Она нервничает, — сразу привстала, разглядывая напряженную кошку. — С чего бы?

— Со вчерашнего дня так, — тихо ответила Сарика. Воровато оглядевшись, она закрыла двери и прошептала с ужасом: — Даниэль в Катаре, Сиви. Давай спрячем ее, пожалуйста.

Все девочки плена боялись Даниэля, поскольку не один раз видели казнь, которую руками сына устраивал неугодным маркиз, и все чуть ли не падали в обморок, стоило карателю появиться в заведении. Даниэль Дисад отсутствовал несколько лет, и меня подобное положение дел вполне устраивало.

— Это все? — поинтересовалась как можно равнодушней.

— Мне страшно, — Сарика вздрогнула. — Сиви, а вдруг он за мной?

— Ты одна из дорогих, Сарика, зачем тебя портить? Успокойся. Посиди в «приемной», я сейчас приведу себя в порядок и явлюсь.

Мои покои состояли из двух комнат, я смогла выбить их у потворницы, одна была полностью оборудована под работу, и в настоящее время там сидела Сарика. Другая — личная — состояла также из небольшой кровати, книжного и платяного шкафов и рабочего стола. Входить сюда строго запрещалось даже слугам, а двери я запирала на двойной замок.

Ледяной душ, легкое платье бежевого цвета и прическа с собранными в низкий небрежный пучок волосами, но это не помогло, выглядела подуставшей, ведь сегодня день был начат не с моего любимого дела.

Сарика выглядела намного свежее, как розы, цветущие в садах Семирамиды. Играясь с Капусточкой, она широко улыбнулась, увидев меня, но улыбка сразу померкла.

— Много пила вчера? — без прежней интонации нежности поинтересовались у меня.

— Много, — ответила сухо, забирая кошку.

— Сиви… — вздохнула пораженчески девушка.

Алкоголизм прогрессировал, об этом знали все, но, к сожалению, не только у меня. Обычные шлюхи пили спиртное или употребляли наркотики просто, чтобы забыться, я делала это по той же самой причине. Только они предпочитали забыть свою жизнь, а я хотела перестать видеть их жизнь, вино этому отлично способствовало.

— Пойдем, Сар.

***

Утро в борделе всегда тошнотворное и грязное. Затхлые запахи скисшего вина, стойкая вонь от гниющих фруктов, отвратительный смрад, исходящий от немытых тел, и запах секса — все кричит о произошедшем вчера. Гости обычно рано покидали дом терпимости, не желая быть узнанными в городе. К одиннадцати часам из душных спален выходили подуставшие распутницы. Одетые в пеньюары и обутые в мягкие домашние туфли, они сонно потягивались, прикрывая рты.

— Только встали, — победно улыбнулась Сарика. Голубые глаза засияли хитрецой. — А мы уже сдадим все и будем свободны весь день, им еще очередь отстаивать.

Милая, с моей силой никаких очередей в борделе никогда не будет. Еще я не против была бы поспать лишний час перед завтраком.

— Пойдем, потворница нас даже похвалит, — нахохлилась девчушка.

«Никого она не похвалит, малышка, пока я не прикажу».

Кабинет Зинар находился в восточном крыле борделя, вход в который шел через улицу. Часть, где проживала хозяйка, охранялась воинами, в отличие от остальных обитателей борделя, не являвшихся рабами. В их прямые обязанности входил досмотр, правда нас пропустили без лишних вопросов.

— Солнечного дня, Сильвия, — улыбнулись они очаровательно. Мужчины были взрослыми, не магами и достаточно уродливыми. Лица, испещренные множеством небольших рубцов, грубые ладони, сжимающие шамширы на поясах, не давали усомниться, что эти люди с самого детства создавались только для войны.

— Джамалл, Камал, песков поменьше, — поприветствовала их, поглаживая кошку. Заметив черношерстную нахалку, мужчины заулыбались еще шире. Эта ручная актриса, так похожая на хозяйку, от самодовольства и общего восхищения к собственной персоне, царапнула мое предплечье.

— Ш-ш-ш, — зашипела недовольно, ущипнув ее.

— М-р-р, — нагло ответили мне, усаживаясь удобнее и с таким выражением лица, что я задумалась о нашей иерархии отношений с наглой животинкой.

— Не хочет общаться, — хмыкнул Джамалл.

— Знаешь, чем нас подкупить, ну, проходите что ли, ранние пташки, — Камал игриво подмигнул Сарике, отчего та засмущалась и совершенно по-детски порозовела. Мужчины, как ни странно, ко многим здесь относились с жалостью, за что большинство нередко одаривало их вкусностями и в особых случаях интимными ласками. Да, местные любовные истории нередко заканчивались драматично, в некоторых случаях даже трагично.

Так произошло с Аделаидой. В бордель мы попали одновременно, разве что она была на год старше и пришла сюда по собственной воле, дабы заработать денег для умирающей матери и дочери, я же попала не по собственной воле. Будучи сильным магом, она особенно ценилась, но Грегори никогда не любил цветы, весь его дворец был каменным, поэтому в последний день работы он отдал Аделаиду тому, кто сотворил с ней самые ужасные вещи.

Тот случай сильно подкосил меня, ведь уничтожение настолько смелого и жизнерадостного существа показало непобедимость самого Грегори Дисада. Аделаида любила жизнь и смогла скопить достаточную сумму, чтобы строить планы на будущее, но все сложилось так, как сложилось. Ей пришлось остаться в борделе, исполняя роль «куклы» и отдаваясь еще большим извращенцам, чем Данис. По случайности (хотя сомневаюсь, что это случайность) мужчина, с которым она пыталась строить отношения, ограбил ее и спокойно выкупил себя, оставаясь с чистыми руками и успев начать свое дело где-то в окрестностях Катара.

«Надо бы навестить "кукол"».

В мои ментальные рассуждения врываются просьбой:

— Не пей, пожалуйста, Сив. Ты только себя так губишь.

Те, кто занимается такой деятельностью, как мы, постепенно деградируют. Как я уже сказала, мы либо пьем, либо употребляем наркотики, либо и то, и другое. Последнее — крайняя степень, дальше только тьма, но нередко у наших богословов мне доводилось слышать вселяющее надежду «Тьма — единственный способ достичь света». Не в моем случае. Телепаты не умеют жить нормально, мы по своей сути разрушители, и поэтому раз уж я на пороге преисподней, остается один вариант — вступить в нее.

— Зато выберусь из плена «плена», — усмехнулась.

— Хватит так шутить!

Не слушая Сарику, прошла вперед, через длинный каменный коридор, стены в котором были украшены мозаичной плиткой, составляющей узоры. У входа в кабинет никого не было, время оказалось слишком ранним для цариц ночного мира. Открыв стрельчатую дверь с резными узорами на ней, оказалась едва ли не во дворце, где великолепие немного нейтрализовывалось аскетичными украшениями в виде декоративного оружия на стенах. Зинар, восседающая на удобном топчане с небольшим столиком, даже не подняла голову, продолжая заполнять счета.

— Деньги на столе, — кивнула в сторону кабинетного стола, за которым хозяйка редко работала. Пересчитывать не стала, все было точно до последнего медяка.

— Умница, — поиздевалась, подобрав мешочек и демонстративно взвесив его в ладони.

— Пригласи Сарику, — отозвалась женщина.

— Ухожу-ухожу, грешница, — подмигивание выглядело издевательством.

— Сука, — прошептали мне вслед.

Сарику я решила ждать подальше от кабинета Зинар и поближе к зеркалам, находившимся у одной из ниш. Прохладно, в отличие от улицы, можно немного выдохнуть. Капусточка не унималась, напротив, становилась более напряженной и царапала мои несчастные руки.

— Пойдем мы сейчас есть, — произнесла, разглядывая раздолбанное кошкой предплечье и понимая причины ее недовольства.

— Мяв, — нахохлилось животное.

На запястье смыкаются чужие белые пальцы.

— Ты ранена? — спросил Даниэль, будто призрак прошлого оказавшийся рядом. Что ж, это было закономерно с момента его появления в городе. Не успела произнести хоть что-то, меня отпустили и приблизились к Капусточке, от страха забившейся в угол. Чувствует…Каратель поднял ее за холку на уровень своего лица и вгляделся в беспомощно зависшее животное красными глазами.

— Отпусти! — взревела, выхватив кошку и прижав к себе.