— Вот потому, что любим, потому и идём. — отвечают в два голоса и вдвоём обхватывают мою шею.

Элька вытирает салфеткой слёзы, выступившие от смеха.

— Что, не работает в другую сторону?

Молчу несколько минут.

— С вами вообще ничего не работает, — закрываю глаза, — ни логика, ни здравый смысл. Кстати, предупреждаю, мы едем в другой машине. И главное: дисциплина железная, слушаться беспрекословно, со мной не спорить. От этого может зависеть и ваша жизнь и остальных.

— Ну мы же послушные, ты же знаешь. — Энжи чмокает меня в щёку, Аня тут же целует в другую.

— Потому и говорю, что знаю, какие вы послушные. — Сверлю взглядом Элю, она испуганно кивает.

Слышу хмыканье Дэна.

— Дэн, тебя это тоже касается – мои приказы не обсуждаются. — Тот молча поднимает обе руки.

Вздыхаю – меня приперли к стене, не вывернуться. Этот детский сад, собирающийся в поход, меня по-прежнему не радует.

— Едем смотреть новый транспорт.

Краш.

Ради нового коня наш рейд откладывается ещё на сутки-двое. С первого взгляда понравившаяся мне машинка аж просит на широкую хищную морду брутальный намордник – защитную решётку на радиатор. Запрыгиваю в кузов и понимаю, что для ведения стрельбы файрами на ходу мне не хватает точек опоры – значит и здесь нужна крепкая рама у самой кабины, к которой можно будет элементарно привязаться. Пока я приноравливаюсь к габаритам кузова, Элька становится рядом и с вызовом смотрит на меня, намекая, что мест для стрелков должно быть два. Демонстративно игнорирую её взгляд, но заметку для себя делаю. Особо радует дорожный просвет почти вдвое больше, чем у красной красотки — настоящий внедорожник. Доверяю Ауди Энжи, она едет сзади, за дорогу к сервису пару раз едва не врезается в нас. Кажется, я слышу визг сидящей рядом с ней Ани даже в Додже. Меня начинает интриговать эта машина, появляется желание проверить, какая же сила скрыта в тихо урчащем, как сонный зверь, двигателе, какое бездорожье по силам этим широченным колёсам. Мысленно посылаю Ольге поцелуй.

Оставив Додж для установки необходимых конструкций, снова загружаемся впятером в нашу старую подругу – после джипа она кажется даже тесноватой. Теперь мы едем за город, где я терзаю своих девчонок при помощи ножен от меча, доказывая, какие они неумёхи и раззявы, пропускающие девять ударов из десяти. Им не помогает ни то, что в их руках мечи получаются гораздо длиннее, ни даже то, что они атакуют меня одновременно вдвоём. Элю всё это время заставляю учиться чувствовать создаваемые файры и грамотно дозировать их мощность. Через несколько часов, уставшие присаживаемся отдыхать.

— Кто бы мог подумать. — Аня с улыбкой бурчит, поглаживая пятую точку, обтянутую черной кожей, — что к этим штанам так хорошо прилипает. Больно.

Энжи тяжело дышит.

— Кто вообще мог подумать, что этот изверг нас будет так хлопать? Причем он специально по попе бил, как маленьких. У меня тоже болит. Синяки наверняка есть.

— Передумаете? — улыбаюсь.

— Ни за что! Не дождешься! — Кричат в два голоса.

Оборачиваюсь к Дэну, сидящему на небольшой горке.

— А ты чего бездельничаешь? — Указываю в его сторону ножнами в руке.

Тут же чувствую рывок и вижу, как он протягивает мне эти самые ножны.

— Я уже набегался. — Смеётся. — Только вам этого не видно.

Мне приходит идея.

— А другого человека ты передвинуть можешь в хроносдвиге?

Он появляется рядом с Энжи, а сама она пулей улетает метров на пять в заросли высокой травы. Оттуда раздаётся дикий визг. Она быстро выбирается и с воплями гоняется за братом, обхаживая его спину и плечи ножнами.

— Дэн, гад такой! Там крапивы полно! И вообще толкнул больно!

Анютка, утомившись наблюдать за Энжи и её братцем, додумывается ткнуть прутиком в маленький, не более крупной вишни, файрбол на Элиной ладони, тот взрывается без вреда для Эли, зато на лицо Рыжика попадают продолжающие гореть капли огня. Все замирают. Она смахивает горящие капли и продолжает стоять, моргая своими чудом не пострадавшими перепуганными глазищами. Я в ужасе подбегаю к ней.

— Закрой глаза. — Одними губами приказываю, прикладываю ладони к её лбу и щеке, глажу их, шею, ладони, все открытые кусочки её нежной кожи, где вижу хотя бы мельчайшие повреждения. Спустя час, когда я заканчиваю и усаживаю её в машину, она мурлыкающим голосом бормочет:

— А синяки на попе полечишь?

— Ножнами. — Обнимаю её. — Дурочка, ты вообще думаешь, что делаешь?

Устало усаживаюсь прямо у её ног, упёршись спиной в порог джипа. Остальные подходят к нам.

— Ну и как наши дела? — Спрашивает Эля, которая уже отошла от шока после Аниной выходки и снова жонглирует небольшими огненными шарами.

— Как в сказке. — С философским видом отвечаю, наблюдая, как она перебрасывает с руки на руку пару файров. — Чем дальше, тем страшнее.

— В смысле? — Энжи приземляется прямо на землю в своих тонких синих брючках.

— В самом прямом. — Поднимаюсь и за руку тяну её, вытряхиваю, не особо жалея многострадальную пятую точку под её писк и айканье. — Чем больше я на вас смотрю, тем мне становится страшнее.

— Всё так плохо? — Она жалобно смотрит мне в глаза, не выдерживаю, прижимаю её за шею к себе, она пищит. — Зато скучно не будет!

Мы все смеёмся.

***

Энжи.

Усевшись рядом с Рыжулей, внимательно осматриваю её лицо, лоб, шею, кручу её голову, чтоб не пропустить ни кусочка кожи. Просматриваю даже ладошки.

— Нигде не болит? — Она качает головой. — И следа нету.

Обнимаю её, она склоняет голову мне на плечо.

— А я и испугалась больше того, что следы останутся, что буду некрасивая. — Тихонько бормочет, обнимая меня за талию. — Того…

Я пальчиком прижимаю её губы, чтобы не говорила всякие глупости — уж за оспинки-шрамы от ожогов, если бы они и были видны, мы её точно не разлюбим. Она с улыбкой его целует и слегка касается язычком. Я в порыве нежности чмокаю её в щеку, а эта шкодница поворачивается и захватывает в плен своими губками мой рот. Мы приходим в себя спустя минуту и чинно отодвигаемся друг от дружки, немного покраснев. Больше всего меня смущает братец, сидящий впереди и смотрящий в окно. По нему незаметно, чтобы он видел наш поцелуй, а вот Эля, похоже, точно видела — покраснела больше нас, как будто это она целовалась. По Крашику вообще гадать бесполезно, у него с губ не сходит его фирменная едва заметная улыбочка, та самая, которая часто бесит потому, что может скрывать, что угодно.

— Кстати, предлагаю, пока есть время, подумать об практичной одежде. Крепкой и удобной. — Краш говорит всем, а смотрит на меня — мои одёжки точно заранее все забракованы в этот раз.

— Джинсы подойдут? — Аня снова укладывает голову на моё плечо.

— Твои нет. Узкие, неудобные. — Он говорит, не оборачиваясь, не отвлекаясь от дороги. — У Дэна любые джинсы годятся и ветровка есть. Эля?

— У меня нету такого, чтоб сильно крепкое. — Вздыхает. — Для города всё удобное, а вот что одеть в это наше… мероприятие, даже не знаю.

Он нарочито резко поворачивает на светофоре, я привыкла, а Аня с Элей пищат вокруг меня. Через минуту останавливаемся у магазина.

— Про обувь тоже советую подумать. — Добавляет, как только глушит мотор.

— Мы же на машине?.. — хмыкает Дэн.

— Хорошо, можешь не думать, в случае чего пойдешь босиком.

— Так бы и сказал, — бурчит братец, — на всякий случай.

Бродим по магазину полчаса без всякого успеха, пока Элька не находит бледно-голубенький комбинезончик, похожий по покрою на тот, в котором приехал Крашик. Я с первого взгляда понимаю, что именно такая вещь и нужна, только вот цвет – фи. Спрашиваю у Эльки, где она нашла его, и мы с Аней бежим в соседний зал. Целая стена завешена тем, что нам нужно. Для меня вопросов не возникает, цепляю свой любимый тёмно-синий. Анюткину ручку, потянувшуюся за точно таким же, ловлю и перенаправляю к тёмно-малиновому.