Третьими же были люди с сиреневой кожей. Они были не агрессивны, встретили мы их лишь раз и контакта не получилось, общего языка мы не нашли. Краш додумался подарить одному из людей с необычным цветом кожи саперную лопатку, которую держал в руках, показав, как ей пользоваться. В ответ сиреневокожий снял с пояса необычную раковину, нажал на бугорок на ней и затем передал парню. Поджимаемые опасностью закрытия портала, мы ушли и больше эту расу не встречали. Зато куклы лезли примерно из каждого тридцатого портала, а гоблинов мы обнаружили в пяти. В одной из локаций мы увидели тень летящего существа, похожего на дракона, размеры его должны быть просто чудовищными. А ещё один портал нас привёл в локацию, выглядевшую, как мир нашей игры.

Сейчас мы сидим с Элей, Максом и Ольгой в офисе недавно открытого медицинского центра на седьмом этаже в той же башне, где находится и моя фирма.

— Я и несколько моих бойцов потратили месяц, пытаясь научить слаженности этих ребят. — Макс недовольно хмурится. — Это не команда. У большинства магия слабая, нестабильная. Те, кто посильнее, как на зло, не хотят подчиняться жесткой дисциплине, действуют хаотично и безграмотно. И почти у всех страх. Ни один не способен хладнокровно идти к цели, как Краш. А из-за страха начинается суета и возрастает нестабильность магии. Потому я считаю, что лучше в операциях полагаться на моих спецов. Ну и Краш, конечно, он очень сильный боец, жаль, что такой он один.

— Странно. — Ольга задумчиво крутит в руках карандаш. — Ведь это игроки, такие же в принципе, как члены Лиги. Те легко шли на контакт, идеально работали в команде, действовали в духе киношного спецназа. И эффективно воевали против сильных противников под командованием совсем юной девочки Иры.

— Страх. — Макс развел руками. — В игре ты не боишься умереть по-настоящему, а потому думаешь об интересе, о результате.

Я раздумываю над тем, что стоит все-таки признаться, что тоже обладаю способностью, пусть и абсолютно бесполезной. Как может пригодиться умение остановить время на считанные секунды. Пока, всё, на что хватило моей фантазии, это удивлять Элю внезапно появившейся на её столе шоколадкой или розой. Узнал я об этой способности случайно. В кабинете у Эли стояла ваза с цветами. В один из дней она перевернулась от толчка и мне пришла мысль при виде этой картины – вот бы время остановилось. Так и произошло, я за две секунды как раз успел дотянуться до падающей вазы, удивив такой «реакцией» любимую девушку. Возможно, способностью меня наделил тот самый портал с хроносдвигом, вернувший меня на пять лет назад, других предположений у меня нет.

Пока мы проигрываем по всем статьям. Весь мир проигрывает, все чаще происходят нападения на людей гигантских кукол, все чаще пропадают люди и происходит множество необъяснимых вещей. Лишь в нашем регионе благодаря Крашу пока никто не пострадал от вторжения, а порталы оперативно закрываются после нашего прохода туда-обратно. Обычно нетронутым портал может стоять и неделю, но стоит лишь пройти его дважды в обоих направлениях, он начинает схлопываться, оставляя пару десятков секунд для возвращения неосторожному путешественнику.

Звонок телефона. Включаю громкую связь.

— Краш, мы ждем тебя битый час. — Ольга сердито кричит в телефон.

— У меня форс-мажор. Дальше без меня, я надолго вне игры. Простите.

Голос его, глухой, безжизненный, пугает и меня, и Олю с Элей.

— Как это ты вне игры? — Макс не ощущает повисшего напряжения. — Какой может быть форс-мажор?

— Энжи в больнице.

Аня Рыжик.

— Ты когда-нибудь спишь? — Голос Энжи хриплый и слабый. — Как ни открою глаза, ты возле меня. У тебя синяки под глазами.

Видела бы моя девочка свои синяки. Лицо осунулось и заострилось, она похудела очень сильно. В последний раз она просыпалась четыре дня назад. Жестокие головные боли не позволяют долго быть в сознании, она проваливается в забытье с каждым разом на большие промежутки времени.

— Крашик далеко? — Она улыбается при упоминании любимого.

— Он у доктора, я позову сейчас.

— Подожди. — Приподнимает похудевшую ладошку, я беру её в свои руки. — Ты не сердишься на меня?

— Сержусь. — Слёзы сами катятся из моих глаз. — Ты скрыла от него и от меня свои боли. Притворялась вместо того, чтобы дать спасти тебя. А в конце ты меня заставляла молчать о твоих болях.

— Первый раз у меня голова заболела задолго до твоего появления. Когда Крашик её начал лечить, боль усилилась в тысячу раз, я едва не закричала, не выдержала и убрала его руку. Боль утихла на время. Так повторилось ещё и ещё, я стала бояться лечения больше смерти, а я понимала, что это за болезнь. Я переживала, как он останется без меня. — Она едва заметно сжала мою руку. — А когда увидела тебя и поняла, что ты любишь его, подумала, что с тобой ему будет легче. Прости меня, пожалуйста.

— Я позову Серёжу. Я люблю тебя. — В слезах вылетаю из палаты, дергаю все двери.

— Вы сами только что сказали, что у вас нет для неё лечения! — У Краша в руке скальпель. — Дайте руку!

— Вы с ума сошли? — Пожилой врач прячет руки в карманы.

— На. — Протягиваю ладонь, он в замешательстве. — Делай! Она пришла в себя.

Вижу, что он не решается даже сейчас причинить мне боль, забираю скальпель и сильно режу себе край ладони.

— Давай быстрее! — Голова кружится, я опираюсь об стену.

Доктор бежит куда-то, а Краш накрывает мою ладонь своей. Через минуту доктор прибегает с бинтом и маленькой бутылочкой. Мы стоим неподвижно, я чувствую через ладонь его пульс и с каждым ударом его сердца силы возвращаются ко мне. Он убирает руку. Доктор медленно убирает бутылку и бинт, для них нет работы, моя ладонь цела. Мы бежим в палату. Кажется, наша девочка спит, но едва он подходит ближе, её глаза приоткрываются.

— Крашик.

Он берет её за руку, вторую руку кладет на её лоб. Из её глаз бегут слёзы, а лицо искажает гримаса невыносимой боли. Я отворачиваюсь, вижу, что доктор смотрит на приборы. Он кричит Крашу.

— Остановись! Ты убиваешь её. Сердце не выдержит.

Парень со слезами на глазах убирает руку со лба Энжи. Её белое лицо разглаживается и на щеках проступает легкий румянец. Наблюдающий эту картину врач приоткрывает ей веко и светит маленьким фонариком в глаз. Когда он отходит, его лицо похоже на маску, настолько он сосредоточен, а лицо Энжи озаряет едва заметная улыбка.

— Реакция есть, а другого шанса я не вижу. — Доктор тихо говорит с Серёжей. — Чтобы не перегрузить сердце, её можно поместить в искусственную кому. Еще раз говорю, как бы это невероятно не было, но это её шанс.

Выхожу из палаты потому, что меня душат слёзы, сажусь под стенку и реву. Из дверей палаты показывается доктор, за руки меня поднимает, садит на скамейку, салфеткой вытирает слёзы.

— Знаешь, пусть это невероятно, но я верю, что она выкарабкается. Сестра?

Я молчу, не знаю, что ответить. Гораздо больше. Захожу в палату. Сергей сидит рядом с Энжи. Она спит тихим сном ребенка, даже её дыхание, кажется, стало легче. В палату заходит мама Оля, я и сама уже её так называю, а ещё мне сильно кажется, что отец очень к ней неравнодушен.

— Девочка моя. — Она смотрит на Энжи, а потом поворачивается к нам. — Идите отдохните. Я с ней побуду.

Сергей говорит с доктором, тот обещает подготовить всё необходимое к утру.

Садимся в машину. Краш о чем-то задумывается, поворачивается ко мне.

— Ты простишь её?

— А как иначе? — Отвечаю сквозь слёзы. — Я ведь её люблю.

Он обнимает меня, я не сдерживаюсь и добавляю:

— И тебя тоже.

Мы приезжаем домой. Я молча иду в свою комнату. Сон не идет, встаю и иду к нему. Тоже лежит без сна, смотрит в потолок. Увидев меня, молча отбрасывает одеяло, приглашая лечь рядом. Утыкаюсь носом в его грудь и беззвучно реву. Он обнимает меня, целует моё лицо, стирая слёзы.

— Вытянем Энжи, а потом будем разбираться со всем остальным.