— Тихо! — рявкнул Тольбус. — Не при них, — кивнул он на меня с ребятами и… на Муллера. Наставника аж перекосило, причём он не сумел спрятать собственное выражение лица.
— Идём, — гневно бросил нам мужчина, поспешно вскочив на ноги и направившись к двери. Мы последовали за ним.
— Вас кто-то отпускал? — уже в дверях прозвучал властный голос Логвуда. Муллер замер. Его плечи дёрнулись, будто желая развернуться, но ноги напротив, застыли соляными статуями.
Молчание воцарилось в кабинете.
— Прошу меня извинить, комендант, — наставнику понадобилось несколько долгих секунд, чтобы произнести эти слова. — Сегодняшняя бойня оказала слишком большой эффект. Я забылся.
— Тяжёлые времена — не повод для быстрых и резких решений, — ровным и невозмутимым голосом произнёс Тольбус. — Я настоятельно рекомендую зарубить себе это на носу, пока не зарубил кое-кто другой.
Слова были сказаны, Муллер молчаливо поклонился. Мы, за компанию, тоже.
— Ступайте и будьте готовы, я ещё вызову вас, — добавил Логвуд, после чего мы всё-таки покинули резко ставший негостеприимным кабинет.
По дороге наставник вполголоса ругался, но ругался отстранённо, будто бы ни на кого, хотя пару раз, клянусь Хоресом, я чётко слышал выражения вроде «старого идиота, которого ещё за каким-то хером держат в крепости».
Впрочем, до Муллера мне не было особого дела. Мысли были посвящены иному. Что за «статуя Сэнтилы»? Что значит «безумие убьёт их»? И почему нужно, чтобы «ублюдки зашли в город»? Под ублюдками точно подразумевали войска Империи. Ага… и? После моих слов об имперской артиллерии, комендант со своими помощниками испугались нашей мощи, представили себя в роли проигравших и… решили отомстить? Хах, неужто это что-то вроде ловушки Мобаса? Взрывы на стенах?
Нет… — почесал я затылок, механически наблюдая, как Муллер перемолвился парой слов с каким-то мужчиной, встреченным по пути, а потом махнул нам рукой, молчаливо призывая идти следом и направился на улицу, но не в сторону первого полигона, а на широкую площадь, примыкающую к за?мку, из которого мы вышли.
Путь наставника вёл к высоким воротам, возле которых расположился пост стражи, по простому кивнувшей нам. Мы кивнули в ответ.
Оказавшись на узкой улочке, Муллер зашагал вдоль невысоких (от двух до четырёх этажей) домов, в одному лишь ему известную сторону. Дорога была выложена камнем, но качеством значительно уступала Тасколу, что ни капли меня не удивило.
Изнутри город казался весьма обширным. Не самый большой, это точно — я видел намного более огромные и речь даже не про столицу Империи, однако… с учётом укреплений и многочисленных баррикад, которые были построены то тут, то там, штурмовать Фирнадан будет сложно.
Вдобавок ко всему, здесь имелись свои арсеналы, казармы, полигоны, донжон, кузницы, склады, конюшни, рынки, площади, сады, башни, даже кладбище!
Людей здесь, несмотря на ночь, встречалось весьма много. Причём речь не только про гарнизон и бойцов второй армии (для упрощения их обозначили цифрами — за стенами «первая», внутри стен «вторая»), но и про обычных горожан.
Впрочем, большое число людей, находящихся внутри, достаточно логично. На данный момент Дэсарандес направил основной удар именно на вторую армию. Пока он не прогонит её в должной мере, то не сможет воевать с городом при всём желании. Поэтому его укрепления и стены просто обстреливали и проводили именно что ПОПЫТКИ штурма, направляя на них то «перебежчиков», то мертвецов, то нас, штрафников. Безусловно, если получится забраться на стены или закрепиться, то следом немедленно пойдут регулярные части, но веры в подобное было мало. Пока мало. Всё-таки у Империи не имелось совсем уж подавляющего преимущества в численности или качестве войска.
Я с интересном осматривался, впервые оказавшись внутри города, который только предстояло захватить. То тут, то там, мне встречались группы солдат, занимающих определённые участки и улицы. Я видел сапёров, которые минировали дороги, видел, как готовились позиции для стрельбы с крыш и окон, видел улицы, которые превращали в тупики, чтобы усложнить противнику штурм.
Фирнадан готовился к уличным боям.
Мельком я увидел даже западные ворота (в городе было четыре главных входа, по сторонам света), возле которых готовили «стрелковые мешки». Это когда осаждаемые возводили вокруг точки прорыва окружение в виде укреплённых баррикад, а сами занимали позиции в укрытиях, начиная масштабный обстрел прорвавшегося врага, который оказывался в ловушке. В «мешке».
Сведения понемногу собирались в моей голове, а я всё думал о статуе Сэнтилы. С-сука… Не отпускала она меня. И руководство вряд ли отмахнётся от этой оговорки, особенно с учётом того, в чём именно заключался риск.
Что это будет? Массивный взрыв? Предположим… за неимением лучшего варианта. Однако Дэсарандес явно не поступит столь неосмотрительно, как раньше, отчего войска в город будут входить достаточно аккуратно, либо и вовсе войдут лишь окончательно уничтожив его артиллерийским огнём.
Хотя… как можно уничтожить целый, мать его, город⁈ Надо будет вести обстрел пару лет, даже с учётом всей силы имперской артиллерии! Да и в Фирнадан «аккуратно» зайти тоже не получится. Как это, сука, будет выглядеть⁈
Глупость… император точно не поступит таким образом. Будет что-то другое… Что-то…
Несвоевременная мысль пропала так же быстро, как и появилась, ведь Муллер зашёл внутрь здания непонятного назначения, оказавшись в длинной прихожей, а далее, через пару минут блужданий, в кабинете. Уже, видимо, своём.
Ага, вот где он восседал.
Заметив вдали ещё одну дверь, я понял, что тут же располагалась и его спальня. Хотя с той же вероятностью там мог находиться проход в какое-то соседнее помещение.
— А теперь поговорим более детально, — слегка сморщился мужчина, очевидно снова вспомнив, как его выгнали из кабинета Логвуда. — Я хочу знать всё поминутно: как вы шли через окопы, как проникли в лагерь, как прятались от солдат, как подслушали разговор…
Это будет до-о-олгий допрос! — едва не застонал я.
— Наставник, а как же ребята на первом полигоне? — спросил Атон.
— Не твоего ума дело, Корвер, — шикнул он на него. — Лучше приступай к ответам, мне очень интересно.
Может убить его? — задумался я. Это было вполне себе возможно даже без поднятия особого шума. Будучи штрафником, я много общался с другими ребятами и мы часто обсуждали в том числе и варианты побега. Разумеется затрагивалась тема антимагических амулетов. С огромным удивлением я осознал, сколь же сильно ограничивал сам себя! Да, магия обращается энергией, стоит ей только коснуться тела человека, защищённого Слезой, но то именно магия! А что если атака будет опираться на что-то сугубо физическое?
Сразу вспомнился ренегат, который едва не убил меня кучей камней, возле имения Кольшеров. Он поднимал камни с помощью ветра. Однако, ведь можно действовать чуточку иначе… Магия, как я выяснил на «Кромолосе», вполне спокойно может контролировать свою исходную стихию. Пример тому — рытьё окопов. Я использовал магию, которой контролировал УЖЕ СУЩЕСТВУЮЩУЮ землю, которую разделял и вынимал, заставляя падать по краям тоннеля. И эта земля — настоящая. Не созданная магией. Если она попадёт в лицо человеку, защищённому амулетом, то… не обратится энергией. Она нанесёт ему вред!
Казалось — лежит на поверхности, но… до этого ещё нужно додуматься! Догадаться! И подобное, как выяснилось, ни хрена не просто. Нас, ха-ха, этому не учили!
И вот выясняется, что маг может убивать носителей артефакта используя прямую стихию. Конечно, не всё так просто, ведь управляющая потоком воды магия исчезнет, при столкновении с носителем антимагической защиты. Но исчезнет именно она… А что будет с самой водой и скоростью её полёта? Хех, вот и ответ.
Самый простой способ убить владельца антимагического — запустить в него «каплю» используя не созданную воду, а уже существующую.
Похоже, именно из-за этой простоты подобное мало кому рассказывают, отчего молодые маги вынуждены изгаляться. Впрочем… тем же магам огня, молнии и ветра попросту недоступны способы, о которых я размышлял. Только магам воды и земли. Ну и льда ещё, точно.