Сэм упаковала чемоданы моей жены, а Хендерсон помог погрузить их в фургон, пока я стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как мою бессознательную жену — которая вскоре станет бывшей женой — нес на руках ее отец, прежде чем увезти от меня навсегда.
На следующий день она подписала документы о разводе и передаче прав опекунства ее отцу. Теперь они просто ждут передачи прав, прежде чем их адвокат оформит развод.
Я сказал своим адвокатам соглашаться на любые их условия. Отдать им все, что они захотят. Хотя сомневаюсь, что теперь ей от меня что-то нужно.
Она отправила обратно все платья, украшения, сумки и даже виолончели, которые я покупал для нее на протяжении этих лет.
Они сложены в коробки в ее старой комнате, потому что я не позволил даже Сэм войти внутрь и убрать их обратно в гардеробную Авы.
Хендерсон просил меня оспорить развод через моего адвоката, но это бессмысленно. Она может забрать все.
Кроме этого дома.
Я ложусь на ее половину кровати и смотрю на дурацкие неоново-розовые звезды, свисающие с потолка, пока достаю телефон и набираю номер, по которому звоню каждый день с тех пор, как она ушла.
— Оставь меня в покое, Илай, — рявкает Ари, как только берет трубку.
— Как она? — спрашиваю я в тишине.
— Прекрасно.
— Подробнее.
— Ей стало заметно лучше с тех пор, как она покинула твою токсичную орбиту, но особенно после того, как несколько дней назад к нам приехала Сеси.
— И?
— Это все, — говорит она раздраженно, затем я слышу шорох закрываемой двери, и она понижает голос. — Послушай, просто оставь ее в покое. Я серьезно. Думаю, это ты провоцируешь ее приступы. Она была в ужасном состоянии, когда подписывала документы о разводе, и иногда начинает рыдать без причины, а я уверена, что это происходит всякий раз, когда она думает о тебе.
Мне должно быть приятно, что она тоже страдает, но никакой радости это не вызывает. Сквозь трещины в моих стенах просачивается чувство горечи и всеохватывающей потери.
— Я оставил ее в покое. Иначе я был бы уже там, а не разговаривал с тобой по телефону. Что ваш отец планирует делать с ее планом лечения?
— Это больше не твое дело.
— Ариэлла, не морочь мне голову. Я уважил ее желания и отдалился от нее, но это не значит, что я полностью уйду из ее жизни. Или ты скажешь мне, или я похищу этого гребаного психотерапевта и заставлю ее говорить.
— Прекрасно, господи, — она делает паузу. — Ава хочет, чтобы ее положили в психиатрическую больницу.
Я сажусь, моя челюсть сжимается так сильно, что становится больно.
— То есть твои родители убедили ее в этом?
— Вовсе нет.
— Хочешь сказать, что она добровольно поедет в место, где чуть не покончила с собой, потому что ее не хотели выписывать?
— Да. Она сказала, что устала убегать. Она также подумывает о том, чтобы воспользоваться новым методом шоковой терапии, который предложила доктор Блейн, но папа против. Он считает, что шансы на успех слишком малы, а сам процесс чересчур болезненный, и поэтому нам не стоит рисковать, но ты же знаешь, какой бывает Ава, когда она на что-то решается.
Очевидно. Учитывая, что она получила именно то, что хотела, угрожая мне единственным, чем я никогда не пожертвую.
Ее жизнью.
— В любом случае, мне пора идти. Держись подальше, Илай. Я серьезно, — Ариэлла вешает трубку. Я ложусь обратно на кровать и выключаю телефон, чтобы меня не тревожили.
Папа, вероятно, уже отстранил меня от проекта и понизил в должности, чтобы заставить меня вернуться в мир живых. Но мне все равно.
На мгновение жизнь была яркой, полной радужных красок и шумного хаоса, но теперь она снова стала мрачной, серой и призрачно тихой.
И я не могу найти в себе силы, чтобы противостоять всему этому.
Я никогда не хотел чего-то и не получал этого.
Ни разу.
А теперь, когда я потерял единственного человека, который придавал моей жизни равновесие, мой мир сбился с оси и скрипит под тяжестью гнетущего одиночества.
Не думаю, что теперь смогу жить без жены.
Она сдерживала часть моей тьмы, давая мне цель — ее. Теперь, когда ее нет, я не доверяю себе, что не устрою шоу эпических масштабов.
В дверь стучат.
— Уходи или ты уволена, Сэм, — я фокусируюсь на потолке. — Ты тоже, Хендерсон.
— Это я, милый, — доносится мягкий мамин голос. — Пожалуйста, открой дверь.
— Я хочу побыть один, — ворчу я.
Последнее, чего я хочу, — это обидеть маму, но я не в настроении сейчас с кем-либо разговаривать.
— Как ты смеешь прогонять свою мать, ты, наглый сопляк? — раздается голос отца с другой стороны. — Отойди, милая.
Бах!
Дверь открывается, буквально слетая с петель. Папа раздвигает плотные шторы, и я жмурюсь от яркого света, который почти ослепляет меня.
Я слишком долго просидел здесь взаперти.
Сев, я вздыхаю.
— Я ценю, что вы пришли, но все равно хочу побыть один.
— Ты похож на пещерного человека с таким небритым лицом, — папа останавливается передо мной. — И от тебя воняет.
— Спасибо за безоговорочную поддержку, пап. Я действительно ценю это, — я испускаю долгий вздох и продолжаю бесстрастным голосом: — Я просто переживаю раздражающе спокойный развод. Здесь не на что смотреть.
— О, милый, — мама садится рядом и гладит мою спину успокаивающими круговыми движениями. — Ты всегда держал свои эмоции и мысли при себе, но это нормально — иногда отпускать их.
— Я в порядке.
— Ты совсем не в порядке, — папа садится с другой стороны от меня. — Не нужно притворяться, что у тебя все хорошо после того, как Коул исполнил свое желание.
— Это и ее желание тоже, — слова даются с огромным трудом. — Она хотела развода настолько сильно, что рисковала ради него своей жизнью.
Мама продолжает нежно гладить меня по спине.
— Мне так жаль. Никто не заслуживает проходить через это.
— Я заслуживаю. Я соврал ей, прекрасно понимая, что последствия будут не из приятных, когда она узнает. И был прав.
— Ты сделал то, что считал лучшим для вас обоих, — папа сжимает мое колено. — В этом нет абсолютно ничего плохого, и ты не должен винить себя за то, что решил спасти свой брак. Вини Коула. Этого ублюдка следует винить в половине мировых проблем. Другая половина на Ронане.
Я невольно улыбаюсь.
Из всего, чему научил меня папа, непримиримость всегда была на первом месте.
Я также знаю, как он защищает свою семью, вот почему я скрыл от родителей тот факт, что Ава ударила меня ножом. Я не хотел портить отношения между мамой и Авой или, что еще хуже, чтобы отец занес ее в свой список дерьма за то, что она посмела причинить вред его сыну.
Мама бы поняла, что Ава не в своем уме, а он, возможно, нет.
Впрочем, сейчас это уже не имеет значения.
— Ее отец поместит ее в психиатрическую клинику, где она, возможно, проведет остаток своей жизни, — тихо говорю я. — Происходит единственное, против чего я боролся, и у меня нет сил остановить это, но даже если бы у меня был какой-то план, я сделаю ей только хуже.
— Знаешь, может, это и не к худшему, — начинает мама. — Помнишь, я часто просила тебя следовать советам психотерапевтов? Ну, потому что я испытала, каково это — жить с кем-то вроде Авы.
Моя голова наклоняется в ее сторону.
— Ты… правда?
— Да. Когда я была намного моложе.
— Милая… — папа говорит мягким голосом.
— Все в порядке, — она улыбается, но в ее голосе слышится грусть. — Я думаю, он уже достаточно взрослый, чтобы знать. Видишь ли, моя мать тоже была психически неуравновешенной, и в отличие от Авы, у которой случались редкие приступы, приступы моей матери были гораздо более частыми и жестокими. Отцу посоветовали положить ее в больницу, но он пожалел ее и почти сразу же забрал оттуда. Это была огромная ошибка. Она не только причинила боль мне, твоему отцу, нескольким другим детям и твоему дедушке, но и себе. Я очень любила ее, но в какой-то момент эту любовь затмил страх. Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы умоляла отца запереть ее. Ради всеобщего блага. Я не говорю, что Ава такая же — нет, боже, эта девочка достаточно хорошо отдает себе отчет в своих действиях, и это радует. Она позвонила и сказала, что хочет сделать это ради себя и всех вокруг. Ты знаешь, какая она гордая, как ненавидит, когда с ней нянчатся. До того, как все это случилось, она пела тебе дифирамбы, потому что ты относился к ней как к нормальной. Я знаю, что ты можешь быть таким же жестким, как твой отец, но в этот раз, возможно, тебе нужно немного сбавить обороты, чтобы не сломаться.