— Мое решение не изменилось, - замотал я головой.
— Тогда приступим.
Из «корабля» выходить не пришлось.
«Операционная» находится на его борту. В роли «хирургов» выступили Кудисю и Лэо.
Оказывается ничего сложного и опасного здесь нет. В этом меня убедило еще одно сравнение Пазикуу, перед тем, как я лег на «кушетку».
— Все равно, что для вас наложить шину или поставить укол в ягодицу.
Меня не только снабдили всякими прибамбасами, но и удалили волосяные луковицы с лица, в области подмышек, груди, ног. До этого я брился станками, любезно предоставленными Пазикуу, хотя он ими не пользовался. На Тигиче все мужчины и женщины избавились от этого атавизма, как пояснил Ниминоки, и появление растительности у их соплеменника, может вызвать подозрения.
— Но если пожелаете, Стасик, мы вам после их восстановим.
— Уж будьте добры, - попросил я. – Мне нравиться сам ритуал бритья. После него чувствуешь себя моложе и свежее. А некоторые женщины без ума от кудряшек на груди и волосатых ног.
Зато из моей короткой прически они сделали настоящую хипповую косу. Залотали все зубы и вставили недостающие, «обгрызли» ногти.
— Вам придеться их отгрызать, - виновато объяснял Ниминоки. – Такой уж у них маникюр.
— А педикюр?
Он промолчал и снова отвел глаза.
— Хорошо, - утешил я его. – В детстве нравилось такое занятие, придется вспомнить. Только бы растяжка не подвела.
— Об этом мы уже позаботились. Попробуйте сесть на шпагат.
Сначала осторожно, потом увереннее я начал разводить ноги, пока не опустился на пол. Никакой боли! Поперечный шпагат никогда мне не удавался, даже когда занимался йогой. Единственное, что она мне дала – поза «лотоса» и «крокодил», да и то давно разучился.
— И вы это сделали только для того, чтобы я мог грызть ногти на ногах? – изумился я, попеременно оглядывая свои ноги, которые словно чужые лежали по сторонам.
— Не только, но мы поправим…
— Нет, нет! это можно оставить! И зубы тоже.
Я попытался встать тем же образом, но ничего не получилось. Не хватило попросту сил.
— Могли бы и мышцы нарастить в таком случае, - посетовал я и поднялся привычным способом, поджав по себя ноги.
Плюс ко всему у меня на шее появилось родимое пятно размером с монету, совсем как екатерининская печать.
— А это для чего?
Я разглядывал себя в отражении единственного зеркала и несколько раз сделал характерный жест указательным пальцем, смысл которого в приглашении выпить.
— Оно было у вашего прототипа, - последовал ответ. – У остальных тигичан, в отличие от вас, есть и побольше, как в размерах, так и в количественном отношении. Вам еще повезло.
— Вот спасибо! Оно будет напоминать мне Россию-матушку в трудную минуту.
— Надеемся, у вас их не будет.
— «Надежда – мой компас земной! А удача в награду за сме-е-лость!» - завыл я и отчебучил чечетку, потом присел, подпрыгнул и замер с расставленными руками и выставленной ногой на пятке.
Когда с приготовлениями было покончено, меня огорчили.
Так как на Тигиче нет письменности, придется оставить амбарную книгу. А как я понял, мое пребывание там займет несколько месяцев. Смогу ли я потом все вспомнить?
Это беспокоит меня.
Все то время, пока меня инструктировали, переделывали, наш «корабль» оставался на орбите Льуаны. В зависимости от моего решающего ответа, он готов следовать по двум направлениям – к Земле или на Тигич. Перед тем как стартонуть к просторам многострадальной планеты я попросил Пазикуу дать мне немного времени, что бы побыть с дневником.
— Не торопитесь, Стасик. Сколько понадобиться, столько и пишите, - согласился он и взял меня за руку. – Пойдемте. Мне тоже редко доводится посмотреть на светила вне атмосферы.
— Ну, уж почаще, чем мне, - заметил я, ухмыльнувшись.
Мы покинули цилиндр, оставив наедине Кудисю, Лэо и Ниминоки.
Как и в первый раз меня охватило волнение при виде планеты в звездной черноте.
К этому чувству примешивается еще что-то.
Сколько раз в детстве я представлял себя героем из сказок, в юности суперменом из американских боевиков, а в зрелости крутым супергероем из собственных фантазий.
Фантазии!
Какие они были все же дешевыми! И что испытывал при этом? Кроме распиравшей гордости от плача фанаток, всеобщего уважения и любви, ничего. Все это было надуманным. А сейчас? Если у меня получится, об этом никто не узнает. И мне это почему-то совсем безразлично.
Странно.
Я устроился на полу и облокотился к внешней стороне цилиндра. Пазикуу расположился рядом. Впереди неподвижные холодные звезды и огромный диск Льуаны. Кольца, состоящие из тысячи таких же «кораблей», несущихся с неодинаковой скоростью по ее орбите. Их видно только наполовину справа. Уходят за планету и появляются с левой, невидимой стороны.
Здесь положил книгу и долго не мог продолжить писать.
Не знал с чего начать и чем кончить.
Пазикуу молчал. Наверное не хотел мешать. Смотрел на звезды, чуть приоткрыв рот и о чем-то думал, о чем-то далеком и хорошем. Это было заметно по уголкам его рта. Они порой поднимались вверх, а там, где должны быть брови, кожа сморщивалась у переносицы.
— Пазикуу.
— Да.
— Можно спросить, о чем вы думаете?
— Стараюсь поставить себя на ваше место.
— Зачем?
— Приятно.
Немного помолчали.
Я все еще не знал с чего начать. Чего-то не хватало. Чувствовал, что мои воспоминания будут не полными. Вдруг не вернусь! Или если вернусь, то вконец забуду о чем-нибудь важном.
И вдруг вспомнил.
— Пазикуу.
— Да.
— Вы обещали рассказать кое о чем.
— Обещал.
— Ну и?
— Поздновато вы что-то очнулись. Хотите узнать, почему Льуану называют планетой стариков? – Пазикуу уселся поудобнее, но продолжал смотреть сквозь прозрачную «палубу». – Ответ в этих кольцах. Вся молодежь сейчас там. А когда годы начнут забирать у нее свое, то так же постепенно переберется на свою родину, чтобы дожить век без детей, без внуков, без правнуков и праправнуков. Печально может показаться, но мы привыкли.
— Но не вы.
— Почему? Я тоже привык. С сантиментами у нас проблем нет, а тоску заменяет работа до самой смерти.
— Все равно - что дом престарелых.
— Не-ет – дом. Просто дом.
Пазикуу объяснил причину этакой устроинности.
Они тоже люди и он верно заметил – годы берут свое. У них все лучшее для стариков, которые всю свою жизнь потратили ради своего народа, поэтому самое спокойное место для встречи со смертью Льуана. Основное же население живет на орбите и не только родной планеты, но и других.
— А почему они просто не парят, как спутники вместо того, чтобы носиться как угорелые. – поинтересовался я, решив, что он закончил.
— О, это отдельный разговор. Могу только вкратце и то, боюсь - поймете ли?
— Постараюсь. А нет, так бумага все стерпит.
— Вам наверняка известно, что при приближении к скорости света время замедляется. Известно. Ввиду нескольких причин, которые долго объяснять, семьи не могут в полном составе путешествовать во вселенной. Некоторым из их членов приходиться оставаться на орбите планет. И чтобы разницу во времени, возникающую при путешествии родственников исключить, их «корабли» движутся с одинаковой скоростью. Отличие лишь в местах расположения. Это можно сравнить с тенью, которая следует за тобой с такой же скоростью, что и ты, хотя она может находиться от тебя на большом расстоянии. «Корабли» близких родственников, служб, контролирующих их, и прочих, связанных со спецификой работы точно копируют друг друга в скоростном режиме. Но это не так сложно и не так часто случается, как может показаться на первый взгляд. Только, когда требуется «подлететь», «отлететь», в общем для точности посадки или на незначительное расстояние. При использовании «жалюзо» время не меняется. Можете назвать это телепортацией, хотя подобное определение неуместно, но, думаю, вам будет более понятным.