Письмо I Пишет сенатор письмо: «Дорогая, я жив. Я не забуду о нашей последней прогулке. В Риме опять неспокойно. Сенат боязлив. Может быть, скоро зарежут меня в переулке. Конечно, шучу. Не пугайся. Как ты теперь? Как твой супруг? Как погода? Опять дожди? Здесь очень жарко. Всё время открыта дверь. Чую, сгорит наш город, того гляди. Ночь на холме у реки я забыть не могу. Что же теперь? Ноют кости и ломит в шее. Может, на той стороне, на другом берегу Будем такие же мы, но уже смелее». II Пишет испанец: «Здравствуй, моя Леонор. Даже не знаю, увидишь ли ты мой почерк. Вчера эти твари, индейцы, спустились с гор. В их перекошенных лицах – весь ужас ночи. Слабость, жара и болезни, дремучий лес, Этот мерзавец Агирре теряет разум. Тоже мне, божий гнев, хромоногий бес, Вот бы его связать и прикончить разом. Забыть нашу ночь у реки всё никак не могу. Никто никогда не узнает, о чём жалею. Может, на той стороне, на другом берегу Будем такие же мы, но уже смелее». III Пишет профессор: «Покорный своей судьбе, Снова пишу тебе, дорогая Хильде. Никто не узнает, что я посвятил тебе Книгу мою о Зигфриде и Брунгильде. Вагнер вчера заходил. А моя борода Стала седой. Лучше лысому, чем седому. Кажется, вроде я счастлив, но всё ж иногда Хочется все изменить и зажить по-другому. Только тебе никогда и ни в чем не лгу. Помни: весенний Берлин, ледяная Шпрее. Может, на той стороне, на другом берегу Будем такие же мы, но уже смелее». IV Пишет солдат: «Дорогая Танюша, я жив. Только похоже, что жить мне уже недолго. Немцы утюжат из пушек, а мы лежим В этих холодных окопах. За нами Волга. Танечка, Таня, они подобрались к нам, Значит, всё скоро накроется ржавой каской. Пальцами я бы провёл по твоим губам, Если бы пальцы не пахли ружейной смазкой. Танюша, я мёртв. Но знай – я не сдал врагу Речку, где рядом стояли мы, руки грея. Может, на той стороне, на другом берегу Будем такие же мы, но уже смелее». V К полуночи Рим засыпает. Огни впереди. Солдаты шагают по улице ровно и гулко. Укутавшись в тогу и спрятав письмо на груди, Сенатор выходит во двор и идёт к переулку. Старик и тени Старик не спит. Тяжелы шаги. Закрыта книга. Погас огарок. Вода на блюдце. В воде круги. Они готовят ему подарок. Старик боится. Старик один. Второй и третий, четвертый, пятый — Они глядят из его картин, Из гордых лиц белоглазых статуй, Они древнее святых огней, Древнее копий, мечей и луков, Древнее дерева и камней, Древнее памяти, слов и звуков, Древнее солнца и чёрных дыр, Они становятся ночью снами. Они сегодня увидят мир Его глазами. Они бесшумно закрыли дверь, Теперь пустует его квартира. Они расскажут ему теперь О том, что есть за оградой мира, О том, какой у вселенной цвет, О том, что звёзды уже остыли, О том, что белый его скелет Лежит под слоем холодной пыли. Расскажут сказки из старых книг, Которым не было больше веры, О том, что будет, когда старик Разрежет купол небесной сферы, Где пляшет бог с миллионом глаз, В беззвёздном небе смеясь над нами. Старик сегодня увидит нас Его глазами. 24.07.1915 Мой товарищ лежит у развалин стены, и лицо его стало другим. Наши глотки разодраны и сожжены, в наших легких отравленный дым. Вот пришло это время, пора умирать, мы дожили до этого дня. Вы сегодня убили его и убили меня. Я кусаю платок окровавленным ртом, я ногтями сдираю покров. Как у вас там, германцев, в легенде о том корабле из ногтей мертвецов, Что придет на последнюю битву по льду из обители вечного сна В ночь расплаты, когда океаны промёрзнут до дна. Я хочу, чтобы враг слышал собственный вой и удар моего сапога, Я мечтаю о том, чтобы мёртвой рукой дотянуться до шеи врага. Ваши бомбы, винтовки и ваши штыки не помогут вам взять Осовец, Мы еще не узнали, кто здесь настоящий мертвец. Мой товарищ встает, я встаю рядом с ним, мы стоим на сгоревших ногах. Я стреляю сквозь едкий отравленный дым, мне понравилось видеть ваш страх. Мне награда теперь – не кресты на груди, а на ваших могилах кресты, Мне приятно смотреть, как у вас перекошены рты. Кисло-сладкая кровь наполняет мой рот, но мой голос – огонь батарей. Я покинул теперь человеческий род, я уже не из рода людей. Я легенда, я шепот Лесного Царя, я покойник, идущий вперёд, Я дракон из пещеры, я призрачный дух из болот. И теперь вы хотите вернуться домой, вас пугает ходячий мертвец. Вы боитесь меня, потому что со мной Мать-Россия и Ужас-Отец. Вы бежите по выжженной вами земле, как бежали когда-то по льду, Вы отправитесь в ад, я поймаю вас даже в аду. И в аду я сожгу ваши души дотла, чтобы снова увидеть ваш страх. К вашим фрау вернутся лишь ваши тела в крепко сбитых немецких гробах. Я сильнее вас всех, и поэтому вы не дождетесь моих похорон. Вот я мёртв – и костлявой рукой досылаю патрон. |