Литмир - Электронная Библиотека

Двери открыл дворецкий — худощавый мужчина преклонных лет, но выглядевший ещё довольно свежим и полным сил. Рядом с ним стояли ещё двое слуг, одетых в ливреи и имевших вид чрезвычайно гордый, и в то же время совершенно отстранённый. Все шестеро господ чинно вошли внутрь, поставив на пол свои чемоданы и саквояжи. Гости оказались в большом колонном зале, слабо освещённом несколькими старинными лампами и свечами. Лишь один драгунский офицер поздоровался с дворецким, хотя тот был знаком почти всем. Он был правой рукой хозяина замка, господина Михаила Эдуардовича Уилсона, которому все прибывшие доводились племянниками или родственниками какого-либо иного сорта. Слуги быстро помогли им избавиться от верхней одежды и тяжёлых вещей. Затем дворецкий попросил всех следовать за ним. Точно никто не знал, куда их поведут, однако они догадывались, что именно к покоям самого господина Уилсона.

Проходя нарядные, богато убранные комнаты с дорогими коврами на полу, картинами в позолоченных рамах и гобеленами на стенах и множеством старинной богато украшенной мебели, гости осматривали всё столь тщательно, сколь доктора осматривают обеспеченного больного. Наконец все остановились в приёмной зале перед покоями хозяина замка. Гости начали понемногу переговариваться. Большие напольные часы пробили полдень. Создалось всеобщее напряжение в ожидании новостей.

В самом углу на стуле сидела молоденькая стройная девушка в простом голубом платье. На вид ей было около восемнадцати лет, её темно-русые волосы были аккуратно убраны, на щеках играл едва различимый румянец, взгляд был потуплен, и, казалось, она не замечала пёструю толпу собравшихся в приёмной. На девушку же обратили внимание двое: Алексей Николаевич и Александр Иванович.

— Кто эта юная особа в углу? — шёпотом осведомился Алексей Николаевич, по своей привычке потирая руки.

— Эта сиротка, которую господин Уилсон приютил из жалости, — отвечали ему.

— И как же звать эту бедную сироту? — спрашивал он.

— Наталья Всеволодовна, — говорил кто-то у него над самым ухом.

Юный же офицер стоял тихо, не спрашивая ни о чём, однако очень внимательно слушал, стараясь не упустить ничего. Внезапно все беседы прервал дворецкий, вышедший из покоев господина Уилсона. Вил у него был взволнованный и печальный. Воцарилась гробовая тишина.

— Дамы и господа, — объявил он, — прошу вашего внимания.

В эту минуту дверь покоев снова открылась, и из неё вышел высокий человек в чёрной траурной одежде с объёмной папкой для бумаг в руках. Он неспешно затворил за собою дверь и окинул взглядом присутствующих. Все потупились и замерли в ожидании того, что скажет этот человек. Наталья Всеволодовна встала и хотела было подбежать к нему с расспросами, но он бросил на неё спокойный проницательный взгляд, и она замерла на месте, всё сразу поняв, но не в силах поверить своей догадке.

— Дамы и господа, — произнёс он, — позвольте представиться, Никита Ильич Каингольц, нотариус и личный адвокат господина Уилсона. Я, по долгу службу, сообщаю вам прескорбнейшее известие: Михаил Эдуардович Уилсон скончался. Только что, у меня на руках, после подписания завещания.

Все ахнули в один голос, поднялся гул, точно кто-то выпустил из улья пчелиный рой. Девушка, стоявшая в углу, закрыла лицо руками и пошатнулась. «Боже, нет, только не это», — вскрикнула она и выбежала из приёмной залы. Александру Ивановичу захотелось кинуться вслед за ней, но он чувствовал, что не сможет её утешить, и его долг быть со своими далёкими родственниками. Вслед за девушкой из приёмной вышел со слезами на глазах и дворецкий.

— Дамы и господа, прошу ещё минуту внимания, — сказал нотариус, — завещание может быть прочитано только в присутствии всех прямых наследников.

— Здесь присутствуют все! — выкрикнул Алексей Николаевич.

Тогда Каингольц зачитал список наследников, о которых шла речь, но из всех присутствовавших не было только второй жены умершего — Клары Уилсон. Она рассорилась с мужем и жила в городе, неподалёку от замка.

— А нельзя ли обойтись без тётушки? — холодно спросил Карл Феликсович.

— К сожалению, завещание должно быть прочитано в присутствии всех наследников и этого прядка не изменить. Таково непременное условие обнародования последней воли умершего. К тому же, госпожа Уилсон предупредила меня в своём письме, что к указанной дате приехать никак не сможет. Она задержится на некоторое время, и, как она писала, наследники вольны оставаться в её замке столько, сколько пожелают до самого её прибытия, — громко сказал Каингольц.

— Завещание ещё не оглашено, а замок уже её! — возмутилась госпожа Симпли.

— В любом случае я вынужден отложить чтение завещания до приезда вдовы покойного, — сказал Никита Ильич.

— Безобразие, какая бестактность с её стороны! — воскликнул Алексей Николаевич.

— Да, покойного можно было бы и уважить, в конце концов, это её муж умер, а не посторонний человек, — растерянно добавил Павел Егорович.

— Причём тут покойный, она же прямо оскорбляет нас! Не уважает! Скажите тоже! — возмущался Алексей Николаевич.

И все родственники тотчас заохали, и шум заполнил приёмную. Один только Александр Иванович ничего не говорил, он просто стоял и смотрел в пол, размышляя о человеке, с которым так хотел попрощаться и не успел, который хотел что-то ему сказать перед смертью, но так и не сказал. Грустно и странно ему было выслушивать вульгарные разговоры о человеке, которого он знал с детства и очень любил. Какие-то странные слова летели со всех сторон о почтенном джентльмене, только что скончавшимся за дверью перед ними.

Пришёл врач, представившийся как Модест Сергеевич. Он составил акт о смерти и вручил его Каингольцу. Потом пришёл дворецкий и слуги с носилками. Двое дюжих лакеев вынесли тело господина Уилсона, накрытое одеялом. Дворецкий же остался в зале, но долго глядел вслед своим подчинённым, бережно уносившим хозяина. Александр Иванович хотел было броситься к своему покойному деду, душа рвалась проститься с ним, но господин Симпли удержал молодого человека.

— Не стоит сокрушаться по тому, чего уже не вернёшь, — сказал он ласково, — да и может для нас это к лучшему, мой мальчик.

Александр резко отвернулся от него и отошел в сторону. Скорбь сменилась в нём обидой и злобой по отношению к человеку, который не способен жалеть о чём-либо, кроме денег, и не может понять, каково другому пережить утрату. Если бы он не был офицером, он, пожалуй, за такие слова хорошенько бы побил родственника, хотя тот и был его много старше. Через пару минут все вышли из залы довольно подавленные и мрачные.

— Альфред, — сказал Александр, обращаясь к дворецкому, — куда понесли тело?

— В церковь, разумеется, — ответил он. — Завтра будут похороны. Утром тело вернут, и процессия двинется отсюда прямо на кладбище.

— Значит, я так и не увижу его, — задумчиво произнёс Александр.

— Прошу прощения у вашей милости, но если у вас больше нет ко мне вопросов, я вас оставлю. У меня ещё очень много дел, — сухо сказал Альфред.

— Да, да, — тихо проговорил Александр.

После того, как дворецкий ушёл, ему стало совсем одиноко и тоскливо, рядом не было надёжных боевых товарищей, с которыми привык поручик разделять любые печали, а сидеть в гостиной с родственниками и слушать, как они делят меж собой всё, что за столькие годы нажил его дед, было невыносимо. Поэтому он при первой же возможности их покинул и отправился гулять по старому замку, где каждый уголок дышал давно забытым детством. Как часто бывает, что человек, вернувшись туда, где некогда был беззаботно счастлив, понимает, насколько изменился сам, и как переменилось то самое место, и отныне все былые радости безвозвратно остались в прошлом. Предаваясь воспоминаниям, он хотел заглушить боль утраты и обиды, нанесённой невежеством и равнодушием родственников.

Между тем, оставшиеся впятером наследники решили не покидать замок до приезда госпожи Уилсон. Нотариус взял подписку со всех господ, что они в его отсутствие не начнут делить наследства, оставив всё имущество в неприкосновенности. После этой процедуры он покинул гостиную. У лестницы он встретил заплаканную Наталью Всеволодовну, которая, подбежав, ухватилась за его рукав и заговорила дрожащим голосом:

2
{"b":"886971","o":1}