– Скажите, дорогие мои, – скрипучим голосом говорил пародист, тыча указкой в воображаемую доску где-то рядом с пианино, – какой ряд можно назвать сходящимся?
– Тот, у которого существует конечный предел, профессор, – серьёзно ответила студентка с коротко подстриженными кудрявыми волосами.
– Ну, это уже никуда не годится, – покачал головой «профессор», – ваши знания непрерывно стремятся к нулю, а оценка – к «неудовлетворительно».
Студентка картинно поникла.
– Профессор, тот, который сходится с ответом из задачника, – изобразив глупость, сказала другая, светловолосая студентка.
– Правильно, правильно! – проскрипел «преподаватель».
Настоящий профессор математики засмеялся в зрительских рядах, узнав свою манеру речи. Пузатый и усатый генерал Вольдемар, который даже на праздник пришёл в сером мундире и фуражке, громогласно расхохотался на весь двор. Ему вторила внучка Натали, которая явилась в элегантном красное платье.
Изабелла видела эту пародию через окно в коридоре общежития. В другое время Сестра, возможно, посмеялась вместе со всеми, но сейчас на её душе скребли кошки.
– А сейчас на сцене Розалинда Зоммерс с номером «Эльфийская песнь!» – внизу объявил студент-ведущий.
Студентка, которая играла вальс, снова села на табурет перед пианино, и из инструмента донеслась грустная музыка. На сцену вышла девушка в багровом, расшитом золотистыми узорами эльфийском платье. Из-под её тёмных волос, которые доставали до пояса, росли острые уши, а на голове надо лбом в электрических огнях сияла золотая диадема. Изабелла с трудом узнала в этой девушке Розалинду. Подруга прикрыла розовые волосы париком с накладными ушами и напудрилась, чтобы походить на эльфийку, но румянец всё равно пробивался на её круглом, отнюдь не эльфийском лице. Наряд Розалинды напомнил Изабелле одеяния Верховной Заклинательницы Аустелии.
Пианистка доиграла вступление. Девушка в эльфийском платье вышла ближе к зрителям и запела. Изабелла знала из учебников истории и рассказов Арабеллы, что сильный, но при этом нежный голос Розалинды повествовал о тяжёлой судьбе народа эльдарай. Сестра будто бы вернулась на двести лет назад, во времена Второй Великой войны. Тогда нежить мятежного генерала Луи Ле Бона разрушала белокаменные города и сжигала зачарованные леса эльфов. Голос Розалинды был полон скорби, которую чувствовали эльдарай, когда их родные и боевые товарищи погибли от шашек и пуль мертвецов. Война добралась до самой столицы, Эльдераля, и даже сам король Дайнюс тогда пал. А молодой принц Даулюс принял бремя власти и с помощью союзников-людей изгнал захватчиков из страны эльфов. В знак вечной скорби он велел перекрасить небесно-голубые крыши эльфийских шпилей и доспехи своих воинов в красный цвет.
К удивлению Изабеллы, в зрительских рядах заворожённо слушал песню Алекс. Похоже, при всей его невпечатлительности и он проникся печальной эльфийской балладой. А Розалинда протянула руки к слушателям, словно умоляя их о чём-то. Она пела о том, как беды эльфов не закончились после победы над нежитью. Союзники из Священной Империи Людей на поверку оказались немногим лучше мертвецов. Под видом освобождения они превратили Эльфиду фактически в свою колонию. Эльфы оказались в зависимости и неоплатном долгу перед людьми, и их магическое и культурное наследие медленно уходило в никуда, уступая место «общемировым», то есть человеческим ценностям. При д’Обстере спеть подобное на официальном празднике было бы немыслимым – не только из-за негласного запрета на культуру других рас, но и из-за напоминания о том, что и Священная Империя, предшественница Последней Надежды, не была безгрешной. Лишь позже король Даулюс смог вернуть Эльфиде самобытность. Он правил страной вплоть до Третьей Великой войны и апокалипсиса, но песня была отголоском более ранних времён.
Подобно эльфийским плакальщицам, Розалинда выводила полные отчаяния и горя строки на эльдарине, и многие зрители, кивая, исполнились этой печали. Вспышка фотоаппарата проредила темноту. Баллада Розалинды была очень грустной, но она хотя бы немного отвлекала Изабеллу от тревоги перед выступлением и мыслей о битве с Ледяным Крестоносцем.
Время прошло незаметно, и вот уже девушка в эльфийском платье завершила свою песню. Умолкли звуки фортепиано, прогремели аплодисменты. Вскоре они стихли, и ректор встал со своего места и направился к сцене. Все ему захлопали в ладоши. Фотограф начал настраивать фотоаппарат.
– Дорогие друзья нашей Академии, – после волны аплодисментов сказал ректор, поднявшись на сцену, – сейчас пришло время сказать несколько слов о нашем славном учебном заведении. И эту честь я предоставляю одной из лучших студентов второго курса – госпоже Элеонор Перес!
Он радушно улыбался зрителям, а в его глазах горели радостные огоньки. Зрители захлопали Изабелле. Её мама и папа оживлённо переглянулись, ожидая увидеть на сцене свою дочь.
А она сама шла по вестибюлю Академии святого Леонардо. Минув статую основавшего её профессора в центре залы, Изабелла встретила Розалинду, которая ещё не сняла свой эльфийский наряд.
– Удачи, подруга, – сказала девушка, погладив Изабеллу по плечу.
– Спасибо, – натянуто улыбнулась Сестра.
Фиолетовая волшебница направилась к выходу во двор по синему ковру. Каждый шаг отзывался в её голове, как будто ещё на одно мгновение приближая неизбежное. Изабелла старалась идти, несмотря на бушующие внутри переживания. На мгновение внутри неё появилась та же тьма, что и ночью перед битвой, но это наваждение отступило, когда Сестра подумала о своём Брате.
Изабелла открыла деревянную дверь и увидела, как к ней обратились лица множества зрителей. Все они аплодировали ей. Страхи сильнее зашевелились внутри Сестры, но она не сбавляла шаг. Уже вышла – значит, нужно идти до конца. Её сердце ёкнуло, когда она прошла мимо родителей. Они с радостью посмотрели на неё и воодушевляюще закивали. Интересно, что бы они сказали, узнав всю правду?
Вот Сестра уже минула первый ряд, занятый мэром и семейством Вольдемаров… Поднялась по деревянным ступенькам, которые скрипели у неё под ногами… Перед ней на сцене стоял и улыбался пожилой ректор, а за ним переливалась огнями арка. Изабелле казалось, будто ступеньки – последний рубеж, и что на них, ещё не ступив на сцену, можно было ещё вернуться обратно… Сомнения и неуверенность закружились в её голове, уводя её в топкое болото… Но Изабелла всё же шагнула на сцену и подошла к ректору, пожав его старую, морщинистую руку.
– Благодарю вас, госпожа Перес, – радушно сказал он, – жаль, что ваш брат не пришёл. Сочувствую.
– Спасибо, господин ректор, я передам ему, – волнуясь, тихо ответила Изабелла.
Глава Академии ушёл со сцены и вернулся на своё место в первом ряду. А Изабелла стояла на досках, оглядывая двор, где к ней было приковано внимание множества людей. Среди них были родители, преподаватели, Вольдемары. В сонме горожан Сестра нашла Алекса, а в ряду за ним – гораздо менее приятных личностей: учительницу Максиму Гаритос и школьного врага Пьера Коссака. И перед ними всеми ей предстояло выйти из тени. И, вопреки названию общества магов, стать видимой.
Изабелла тихо прокашлялась и начала речь:
– Приветствую вас всех, дорогие дамы и господа, господин мэр, профессора, учащиеся и гости нашей Академии! Сегодня, двадцать первое мая 2011 года – знаменательная дата, ибо девяносто лет назад была основана наша Alma Mater.
Она говорила громко и понятно, как будто зачитывала наизусть стихотворения в школе. Эту речь они с Эрнстом хорошо выучили, репетируя в общежитии, но сейчас Сестра в спешке опускала некоторые предложения.
– Прежде чем понять, какие ценности лежат в основе нашей Академии, обратимся к истории человека, в честь которого она была названа, – вещала Изабелла, – святой Леонардо родился на Западе, но нашёл своё призвание на Востоке. Он был воином, паладином, посвятившим свою жизнь защите людей Пустошей от нежити и демонов. Пять дней Леонардо с одним благословлённым молотом в руках сдерживал натиск врага на Тес, и благодаря его стараниям город не достался ожившим мертвецам.