Газ же угольных пластов, который в балансе природного газа США тоже составляет около 10 %, обычно уже полностью «высушен» и представляет собой практически чистый метан, поэтому уголь нефти не помощник. Из газа угольных пластов конденсат уже не выжмешь. Поэтому увеличением добычи угля нефти не поможешь, кроме совсем уж экзотических вариантов «магических превращений», которые называются у нас аббревиатурой CTL (coal to liquid, уголь в жидкость).

Однако в «побаррельном» учете газоконденсата есть одна интересная англосаксонская хитрость. Теплотворная способность фракций конденсата, в расчете на объем, составляет всего лишь 60–70 % от теплотворной способности сырой нефти. То есть, записывая конденсат скопом с сырой нефтью в «бочках», по-хорошему, с точки зрения чистой энергии продукта, все количества конденсата в этих отчетах надо сразу умножать на 7/10.

Пик нефти не получается обмануть, даже прибавив к нефти добычу конденсата, «немножко похожего» на нефть и добытого из природного газа. Учитывая сказанное выше о том, что в конденсате содержится лишь около 70 % энергии сырой нефти, вы уже можете немного другими глазами посмотреть на рост в 0,1 % в год на добыче сырой нефти. Старую «хорошую» энергию добывать не получается — приходится включать в добычу все более и более затратные источники сырья. Вместо филейной части курицы нам предлагают шею или «ножки Буша». Короче, в полный рост уже встает ситуация «садитесь кушать — и жрите, что дают».

Однако сегодня никто не говорит вслух о таком печальном факте американского будущего. Первое, что вы услышите сейчас в средствах массовой информации, это, конечно, рассказ о «сланцевой революции». Эта революция должна убить «Газпром» (почему не «Роснефть»?), напугать арабских шейхов и обеспечить США еще столетие дешевой нефти.

Что такое сланец?

Сланец, как вы уже, наверное, слышали, — это не город в Ленобласти и не пляжный тапок без задника, а очень плотная, слабопористая горная порода.

В чем отличие сланцев от классических песчаников и известняков, в которых залегает традиционная нефть?

Сланец отличается очень малой проницаемостью. Если песчаник представляет собой спрессованный песок с нефтью, то сланец — это тривиальная, насыщенная нефтью плотная глина. «Поры в губке» у сланца очень маленькие и слабо связаны между собой. Вы легко можете отжать воду из песка, но как отжать воду из глины? Проницаемость сланцевых пластов меньше, чем у классических резервуаров, как минимум в 100 000 раз, хотя есть оценки, что проницаемость некоторых сланцев меньше классического песчаника и в миллион раз.

Такая низкая проницаемость пласта приводит к тому, что, кроме низких дебитов скважин, совершенно невозможно прогнозировать, какое же количество от изначально содержащейся в породе нефти можно поднять наверх в данном, конкретном месте пласта. Таким образом, несмотря на громадные геологические нефтяные запасы любого сланцевого месторождения, реальные извлекаемые резервы нефти (тот самый пресловутый КИН) могут составить от 5 до 0,5 % от геологических запасов. Максимум! Соответственно громадного на бумаге сланцевого «осетра» надо урезать до более вменяемых цифр. Реальные извлекаемые количества сланцевой нефти — это не на сотни, а скорее на десятки лет добычи при существующих аппетитах современных США и всего мира в целом.

Добыча нефти из сланцев вообще была невозможна до начала массового применения гидроразрыва пласта, который мы разобрали в главе о технологиях добычи нефти. Именно гидроразрыв позволяет добывать нефть, конденсат и природный газ из сланцев, но он же и значительно удорожает эксплуатацию скважин. Ведь, как мы помним, для ГРП надо иметь уйму пресной воды, с десяток мощных насосов и около сотни наименований дефицитных и дорогих химикатов. Да и песок, кстати, должен быть не из ближайшей речки, а строго определенного размера и состава. Чтобы потом прочно удержать трещины, раскрытые при гидроразрыве пласта, в открытом состоянии.

Кроме того, большинство сланцевых месторождений выдают только «сухой газ», из которого нельзя потом получить ни нефть, ни какие-либо значимые количества конденсата. Это связано с тем, что большинство сланцевых месторождений в США и в мире лежат выше «нефтяного окна» — той уникальной по своей сути зоны, между верхней и нижней границами которой, собственно говоря, и возможно преобразование-образование нефти.

Некоторые самые глубокие из американских сланцевых месторождений (например формация Баккен в Северной Дакоте) своим нижним, наиболее глубоким краем заходят в зону «незрелой нефти». Именно там вы можете услышать вдобавок к добыче «сланцевого газа» еще и о добыче «сланцевой нефти».

Рис. 49. Схематичное изображение образования газа и нефти.

При этом, строго говоря, Северная Дакота и конкретно Баккен являются наилучшим местом для добычи нефти на территории США. Малонаселенная местность, много пресной воды для гидроразрыва пласта, хороший «жирный газ» и много нефти.

В то же время многолетние опыты компании Shell на формации Green River (Грин Ривер) в штатах Колорадо и Юта, в общем-то, закончились по еще более банальной причине — на тех полях злополучно-критический для организации добычи EROI оказался близок к единице, если не меньше ее.

На самом же Баккене, в силу его геологического местоположения, уникального именно с точки зрения образования нефти, с природным (сланцевым) газом никто не мучается в принципе, предпочитая выжигать его тут же в прискважинных факелах.

Помните, как выбили мастодонтов коренные американцы, а вомбатов — первобытные жители Австралии? Идет последнее десятилетие нефти, США, как самый большой нефтяной динозавр, вот-вот рухнет в пропасть, а люди отнюдь не хотят думать о послезавтрашнем дне. И жгут ценнейший природный газ в факелах возле нефтяных скважин.

Тысячи и тысячи факелов, коптящих небо на Баккене, сейчас уже видно из космоса, и они уже светят в объективы спутников ярче Миннеапольщины и почти сравнялись по яркости с Чикагщиной.

Кроме того, концентрация этой нефти может радикально меняться от скважины к скважине — для сланцевых месторождений нефти характерен очень сильный разброс в продуктивности скважин. Хорошая скважина на Баккене может выдать до 500 баррелей в день, а вот плохая скважина может выдать и 200, и 100 баррелей. Кроме того, хорошая скважина буквально через год превращается в плохую, и при этом усилия нефтяников по поддержанию штанов у добычи обычно заканчиваются ничем и, по сути дела, скважину часто приходится бурить заново. Вот данные о продуктивности скважин на Баккене.

Рис. 50. Графическое представление продуктивности скважин в Баккене.

Как видите, резво начав с 500 баррелей в день (а если повезло, то и с 900!), скважина на Баккене уже через год вполне может выдавать лишь 150 баррелей нефти в сутки, а через пять лет — 60 бочек. В результате анализа этой фактической деятельности стало возможным построить прогноз: одна продуктивная скважина формации Баккен в 30-летнем пределе может выдать около 550 000 баррелей сырой нефти.

Рис. 51. Визуализация информации для прогнозирования продуктивности сланцевых скважин.

Еще раз подчеркну — продуктивная скважина, при условии проведения 5–6 гидроразрывов на протяжении первых лет, возможно выдаст (пока не проверили) 550 000 баррелей. Это много или мало? Если «перебить» этот поток нефти на среднесуточную добычу, то мы получим среднюю цифру около 50 баррелей в день. 50 бочек в день — это 7950 литров нефти в сутки. Или 5,5 литров нефти за минуту. Скажу лишь, что стандартный пистолет на обычной АЗС выдает вам бензин в бак быстрее, чем скважина на месторождении Баккен поднимает нефть на свет Божий. А что еще можно ожидать от месторождения столь специфической природы?