Хорошо, скажет внимательный читатель. А что это за «другие EOR»? Что там придумали еще для того, чтобы давить нефть из пласта?

Вот они.

Горизонтальное бурение — это попытка по-другому воздействовать на поступление нефти и газа в ствол скважины. Если принципиально уже нельзя поднять давление в пласте, то можно постараться увеличить площадь соприкосновения ствола с вмещающей породой.

Вот на этой картинке видно, что принципиально дает горизонтальное бурение. А — горизонтальная скважина, Б — вертикальная скважина.

Рис. 43. Схематичное представление способов бурения скважин (горизонтальный и вертикальный).

При прочих равных горизонтальные скважины обеспечивают больший объем поступления продукта, но у них тоже есть свои ограничения по применению. Однако и у этой технологии есть свои ограничения.

Во-первых, пласт нефти или газа не всегда лежит горизонтально. Если пласт лежит под наклоном или вертикально, а не горизонтально, то и обычная вертикальная скважина выдаст достаточно нефти.

Во-вторых, горизонтальное бурение в целом гораздо более затратная вещь, чем бурение вертикальное или наклонное, ведь управляемо «загнуть» ствол скважины вдоль пласта — удовольствие не из дешевых. С ростом глубины залегания продуктивного слоя проблемы и стоимости такого решения растут по экспоненте.

В-третьих, рано или поздно полезная площадь месторождения будет исчерпана даже для горизонтального бурения. Условно говоря, для «макарон» добывающих скважин в «кастрюле» месторождения просто закончится место, и нефти для их эффективной работы не хватит. Сейчас горизонтальное бурение дополнили так называемой концепцией «многостволового бурения», когда из одной точки бурится большое число скважин, в результате чего буровая начинает немного походить на осьминога. Вот как это выглядит в виде сверху:

Рис. 44. Визуальная презентация «многоствольного бурения» в современных скважинах.

Рис. 45. Схематическое изображение процесса «фрекинг».

В-четвертых, и это самое важное, горизонтальное бурение никак не повышает собственное давление пласта. Это значит, что если вода в кастрюле уже выкипела (нефть из породы ушла, и давление пласта упало), то, сколько в кастрюлю дополнительных макарон ни засовывай, толку уже от них не будет — нефть в стволы поступать перестанет. Ей и в породе хорошо… Ну и, наконец, гидроразрыв пласта (ГРП). По-английски его называют fracturing или, на сленге нефтяников, «fracking», фрекинг.

Упрощенно это выглядит вот так.

В ствол скважины помещается нечто, что может своим собственным давлением разорвать пласт и обеспечить его дополнительную трещиноватость. Опять-таки, что важно, сам по себе гидроразрыв давление в пласте не повышает, он лишь способствует тому, что нефть или газ начинают поступать в ствол из большего объема пласта.

Исторически для разрыва пласта применяли несколько вариантов. Пласт можно крошить газом под давлением (так называемый gas gun), можно применять обычные взрывчатые вещества, можно, если очень хочется, крошить пласт и тактическими ядерными зарядами (этим в свое время переболел СССР). Сейчас практически все разрывы пласта осуществляются водой, смешанной со специальными химическими веществами и песком.

Вода и химия при этом за счет внешнего давления и за счет химических реакций «раздвигают» поры и трещины породы, а песок потом не дает порам закрыться. Поскольку в воду при современном ГРП мешают уже под сотню химических компонентов, вопрос качества этой воды стоит еще острее, чем при простой закачке воды в пласт. Никакой морской воды, только пресная. И это уже становится во многих местах реальной проблемой.

[47]

Так, например, в Китае сейчас вопрос начала массовой добычи новой сланцевой нефти упирается именно в вопрос пресной воды.

Страна, имеющая население в 20 % от мирового, владеет всего лишь 6 % водных ресурсов пресной воды. Кроме того, качество данной воды ниже каких-либо стандартов даже сейчас — 20 % китайского речного стока и 35 % подземных резервуаров воды и поверхностных озер непригодны даже для промышленного и сельскохозяйственного использования уже сейчас. Из этого следует, что пятая часть воды китайских рек и треть озер в Китае уже просто тривиально отравлены. Как может поменяться ситуация в случае резкого роста водопользования для целей ГРП, жизненно необходимого для добычи сланцевого газа и сланцевой нефти или для улучшения добычи нефти традиционной, не сможет предугадать никто. Однако направление изменений ясно и без всякой экспертизы — нормальной пресной воды в Китае в нужных ему количествах тогда вообще не будет.

Итак, резюмируя вышесказанное, лучшие друзья нефтяников — это пористые, трещиноватые вмещающие породы с максимально возможным, длительно не падающим при добыче продукта давлением в пласте. Это и есть то, что мы называем «традиционными» нефтью и газом.

И этих «лучших друзей» у нефтяников становится все меньше и меньше. Их и раньше было мало, а теперь уж и вовсе «таких не делают». И…

И «колокол Хабберта» на традиционной нефти вырисовывается все четче и четче, и бороться с ним все труднее. Нефтяному динозавру светит голодный нефтяной паек.

Вот тут у нас и появляются на арене битумозная, сланцевая и тяжелая нефть, нефтеносные сланцы, природный газ, уголь и всякие непонятные аббревиатуры GTL, CTL и BTL. Потому что цивилизация — это упорядоченная структура, и ей надо рассеивать энергию, а цивилизационный гегемон современного мира, динозавр по имени США, хочет есть. И, конечно же, хочет продлить свою Вечность, хоть и вышел уже на пологий склон своей S-кривой. И поэтому нефтяной динозавр судорожно ищет альтернативы. Ведь дальше ему светит второе, падающее плечо «колокола Хабберта», коллапс и быстрая смерть.

Ключевые слова: бурение, затраты, новые технологии, снова затраты, вода.

Ключевые смыслы: фонтан нефти и сбор по каплям — почувствуйте разницу; ну еще, миленький, капельку; лучшие друзья подвели.

Приложение к главе: «Эффект парадигмы».

Остановившись на новой «зеленой оправе», пытливый читатель сможет погрузиться в созерцание альтернативных источников энергии. Но приятные зеленые мифы, причудливо соединяясь с реальностью, вдруг породят ощущение тревоги. С чего бы это?! Вероятно, у читателя, ласково протирающего стекла-хамелеоны в очках, мелькнет крамольная мысль: «Кто бы мог подумать, что и тут все так плохо!». Как жалко, что комфортное прошлое, в которое вложено так много (!), может просто исчезнуть. Но может, все не так и плохо? Стоит все расчеты автора пересчитать и перепроверить. И по возможности дать свой прогноз — альтернативный и более утешительный. Может, альтернатива — все же утки?

В годы моей молодости, во времена крушения социализма советского образца и перехода на капиталистические отношения, в моей среде ходил грустный анекдот о том, как бывший инженер-проектировщик решил заняться малым бизнесом. Звучал он так: