Женщина не особо поняла значения сказанных судьей слов, но явно удовлетворилась и этим.
Привилегий у Мингли и в самом деле было излишне много на взгляд любого уважаемого господина этой провинции. Но Дэмин понимал, что переучить существо, запертое в человеческом теле, равносильно тому, чтобы заставлять волка питаться овощами. От сильного голода, может и будет есть, но однажды вцепится в глотку тому, кто их непрестанно ему преподносит. Не по собственному желанию Дэмин спас этому демону жизнь – если такое понятие вообще существует в мире духов и тех, кто обитает по ту сторону бытия, – и теперь это странное создание прицепилось к нему.
– До самого вашего последнего вздоха, господин. – Именно так Мингли пояснил твердое намеренье исполнить некое священное обязательство, бытующее среди демонов.
Отношения между ними выстроились своеобразные, на грани между долгом, обязательствами и вынужденным соседством. Не раз Дэмину приходила в голову мысль обратиться к чароплетам – магам, что обладали секретными знаниями, дающими власть над силами, непостижимыми для непросвещенного разума. Возможно, они смогли бы изгнать этого демона и вернуть его туда, откуда он прибыл. Но Мингли прознал о намерении, как позже узнал Дэмин, демон смог сделать это благодаря тому, что эта мысль стала слишком частым гостем в голове молодого господина – и в открытую посмеялся над ним, сказав, что клятву крови не в силах разрушить ни время, ни смерть. И если Дэмин не желает, чтобы Мингли следовал за ним по пятам в каждом из его будущих перерождений, что уготовят боги для души молодого господина, то пусть выбросит глупую затею из своей прекрасной головы.
Разбираться во всех сложных правилах, обычаях и ценностях демонов у сына помощника судьи пока не находилось времени. Да и Мингли действительно иногда оказывал ценную помощь, например, в расследовании сложных дел. В связи с чем Дэмин отложил, на какое-то время, замыслы по избавлению от случайно приобретенной компании существа, природу которого ему не удавалось понять.
– Госпожа, – Дэмин обратился к свидетельнице, – вы знаете, в какую непростую ситуацию попал ваш съемщик жилья, и именно поэтому пришли ему помочь, а следовательно, не нуждаетесь в пояснении обстоятельств дела?
– Понятия не имею, во что вляпался этот забулдыга, – резко отозвалась женщина.
На лице несчастного бедняка, который теперь наконец-то мог присесть на подготовленные для заседания стулья, отразилось разочарование и гнев. Судя по всему, между ними никогда не было хороших отношений. Да и откуда они возьмутся между людьми из разных сословий.
– Я пришла сюда, потому что он сказал, что вы тот самый славный судья. – Женщина сменила недовольный тон на жалобный и умоляюще взглянула на восседавшего за столом Дэмина. – По закону без главы дома я не могу подать прошение о возбуждении розыска, но мой муж глуп и не понимает, что пока будет трястись от страха за то, что оно повлияет на репутацию нашей семьи, моя дочь сгинет в лапах преступников!
Мингли наконец открыл глаза, ощутив очередную и более сильную волну эмоций Дэмина. Хоть лицо судьи оставались непроницаемым, на смену любопытству пришло смятение и непонимание, будоражащие обоняние.
Он потом непременно и в самым ярких красках отразит Дэмину все, что здесь и сейчас ощущает. Тогда молодой господин впадет в смущение оттого, что не в силах скрыть истинную бурю эмоций, с которой воюет с ранних лет. Мингли уже успел хорошо изучить человека, которому отныне служит, и тот показался ему самым забавным представителем людской расы. Молодой господин очень усердно старался следовать пути воина: оставался беспристрастным, храбрым и добропорядочным. И только Мингли мог видеть его душу изнутри, а она была ох как далека от идеала, который рисовал себе ее владелец.
– Давайте начнем сначала, – проговорил Дэмин заученную фразу, которую приходилось произносить на любом из заседаний суда. – Вы знаете этого человека?
Он указал в сторону бедняка.
– Как же не знать! – воскликнула женщина. Лицо ее преобразилось: и без того длинный нос сильно увеличился, когда она повернула голову в сторону съемщика. Тонкие ниточки губ неприятно искривились, а глаза сощурились. – Плут и мошенник!
– Ха! – не удержался от довольного возгласа Мингли и, скинув ногу на пол, поудобнее устроился для наблюдения за происходящим. Он предчувствовал очередные людские разборки, которые обожал.
«Держи свою собаку на привязи, – вспомнил Дэмин слова отца, не одобрившего выбор Мингли в роли мечника. – Это дурной человек, – не единожды повторял он, – но если ты вверяешь ему свою жизнь, по какой-то неведомой мне причине, хотя бы научи его не зубоскалить в присутствии господ».
Но Дэмин и это спускал демону с рук, потому что частенько Мингли высказывал вслух то, что ему самому озвучивать было недозволительно. Демон стал рупором для самых скверных мыслей молодого господина. Признать это было непросто, особенно тому, кто следовал пути добродетели и на ком лежал груз ответственности перед семьей. Дэмин Каведа – любимый сын отца, по крайней мере, так говорили все вокруг, и эта любовь налагала огромные обязательства. Он преуспевал в учебе, никогда не отлынивал от семейного ремесла, вел благопристойный образ жизни – насколько это было возможно в молодом возрасте – славился аккуратностью и прилежностью во всем, в том числе во внешнем виде. Все эти качества, помимо подаренных природой хороших внешних данных, а богами – родословной, сделали его одним из самых желанных женихов в Синторе. Но, как не парадоксально, Дэмин, проявляющий потрясающие результаты во всем, за что брался, будь то военное мастерство или поэзия, был абсолютно плох в любовных подвигах. Он часто игнорировал проявление внимания со стороны девушек, отказывал свахам, предпочитал избегать разговоров о женитьбе, не интересовался порочной литературой. В общем, по мнению Мингли, намеренно или нет, его господин делал все, чтобы о нем ползли разные слухи.
– Расскажите подробнее, – произнес судья, обращаясь к ответчице. – Почему вы называете вашего съемщика мошенником? Знаете ли вы, что в стенах этого здания подобные слова могут быть расценены, как клевета, если им не будет подтверждения?
– Слыхала? Старая ты кочерга, – обрадовался бедняк. – Следить за своим языком надобно! А то чик, – он изобразил жест отрезания головы, – и твой гнилой кочан уже по земле катается.
– Прекратить пререкания! – сурово прикрикнул Дэмин и жестом указал женщине, чтобы та дала ответы на поставленные вопросы.
– Я понимаю, господин судья. – Она склонила голову и вновь обратилась в несчастную женщину, потерявшую дочь. – И ручаюсь за сказанное мной. Этот человек много пьет и спускает деньги на азартные игры, задерживая оплату за съем жилья. Я несчастная женщина, которая под гнетом обстоятельств вынуждена сдавать комнаты таким вот отъявленным мерзавцам.
– Понятно. – Судья прервал ее, не желая развивать тему. – Это правда, что в ночь на седьмой день месяца этот человек отправлялся в полночь в порт выполнять работу? Хочу сразу вам напомнить и то, что сокрытие каких-либо данных карается не меньшим наказанием, чем клевета и лжесвидетельство.
Женщина задумалась. Мингли явственно ощущал, как боролись в ней страх перед судьей и желание поквитаться с бедняком за все нанесенные обиды. Потом сомнения госпожи резко сменились ароматом женской хитрости, которая всегда пахла терпким вином.
– Я расскажу, как все было, но думаю, что вам придется приложить к этому делу еще одно обстоятельство. В ту ночь я правда беседовала с этим, – она перечислила мысленно сразу несколько ругательств, но, желая оставаться почтенной госпожой в глазах судьи, остановилась на более сносном названии, – съемщиком. Он сказал вам, что мы беседовали об оплате аренды на следующий месяц – так и было. Было и то, что этот человек собирался идти в порт на ночную работу. Но только об одном он умолчал, господин судья. – Женщина выдержала нарочно длинную паузу, желая придать последующим словам особой драматичности. – В ту ночь пропала моя дочь, а он, – она бросила гневный взгляд на бедняка, – неоднократно засматривался на нее и бросал сальные шуточки моей кроткой и ранимой доченьке вслед. – Госпожа вдохнула побольше воздуха и громко добавила: – Поэтому я прошу добавить к этому делу обвинение в похищении человека.
