– На то воля богов! – не выдержала престарелая госпожа. – Как может тот, кто дожил до такого возраста, винить во всем только людей! Порой что ни делай – все не заладится, если богам угодно потопить твой корабль.

Дэмин бросил недовольный взгляд на женщину, которой ранее было велено молчать, и та, фыркнув подобно непокорному коню, умолкла и закинула ногу на ногу, нервно покачивая мыском шелкового башмачка. Он сделал жест рукой в сторону старика, веля продолжать.

– Маленькая госпожа, в силу сердечности, не была против замужества. Ведь долг каждого отпрыска велик перед семьей, и следует сделать все, чтобы отблагодарить родителей за еду, старания и кров. Да только как приказать сердцу, которое наполнено пожаром молодости?

Конюх печально покачал головой и на какое-то время смолк. Он медленно обернулся, разглядывая лица присутствующих ответчиков: портовый грузчик откровенно зевал, господин Лин погрузился в раздумья, игнорируя злобные взгляды служанки, а престарелая госпожа не скрывала нарастающего недовольства.

– Здесь не все, – тихо проговорил старик, – надеюсь, что так и останется. – Прежде, чем Дэмин смог полностью разобрать сказанное и задаться нужными вопросами, конюх продолжил: – С самого детства маленькая госпожа водила дружбу с тремя мальчишками: господином Лином, Ши и Ляном. Пока девочка не может считаться женщиной, ей дозволительно играть в обществе противоположного пола. Обычно, когда она достигает зрелости, такое общение пресекается. Но хозяйка не пожелала рвать дружеской связи дочери с этими негодниками. Не по сердечной доброте, а из корыстных целей: господин Ши, сын богатого торговца, и господин Лин, из семьи военных, могли стать хорошей партией для дочери. Что же касалось господина Ляна, сына простого лавочника, то хозяйка была не рада его присутствию, но воспринимала как вынужденное обстоятельство.

По правде сказать, мне они все не нравились и казались недостойными общества маленькой госпожи. Их детские забавы, наполненные глупостями, а порой и жестокостью, переросли во взрослые увеселения, такие как азартные игры, увлечения певичками и жажда до славы и денег. Конечно, мужчина может считаться мужчиной, только имея амбиции, но эти проказники готовы были на все, лишь бы доказать друг другу и самим себе, что они лучшие из лучших. Но если выбирать из них самого достойного, то я соглашусь с сердцем маленькой госпожи и укажу на господина Ляна.

– Разве не этого господина посадили в тюрьму? – уточнил Дэмин.

Старик усмехнулся:

– А разве всегда вынесенный приговор отражает истину?

Да, судебная система Синторы была несовершенна, и случалось, что выносили неверные или несправедливые решения. Дэмин понимал это и одной из главных задач в жизни считал усовершенствовать законы и способы расследования, чтобы для каждого человека, будь он бедняком или знатным горожанином, закон действовал одинаково и позволял добиться честного и разумного правосудия. Но все же любая критика в адрес выбранной им области ранила и пристыжала молодого судью. Казалось, он несет ответственность за действия коллег по цеху, так как был сыном Каведы – помощника судьи, чьи предки не один десяток лет прилагали усилия в развитии судопроизводства этой славной провинции. Благодаря их стараниям был переработан и улучшен судебный процесс. Одно из самых громких изменений, даже можно сказать скандальных, коснулось подачи заявлений в суд и внесения правок в Уложение о наказаниях. Отныне ложные доносы и заявления, которые могли опорочить имя обвиняемого, считались правонарушением, и за них полагались наказания постыдного характера, такие как прилюдная порка, письменное известие о недостойном поведении на досках объявлений и даже, за самые скверные лже-доносы, общественные работы в гильдии золотарей.

Стоит сказать, что Синтора славилась необычными и изощренными способами наказаний для преступников. Жители других шести провинций не раз устрашались или хватались за животы от смеха при виде описания классификации наказаний. Битье палками до смерти считалось самым гуманным и простым. Шутники поговаривают, что его внесли в список Уложения в момент, когда составителя законов покинула фантазия и одолела головная боль. Иначе как объяснить столь банальный способ на фоне отрезания носов, вываривания в котле и путешествия по водам реки в мешке?

К сожалению, даже это Уложение, по мнению Дэмина, было несправедливо по отношению к осужденным. От наказания была возможность откупиться, а расценки разнились в зависимости от суровости принятых мер. Бедняк вряд ли мог себе позволить избежать, например, лишения части тела, в то время как богатый и знатный мог разом внести плату за весь перечень наказаний, прописанных в законе, и не переживать о благополучии своих рук и ног, которые, к слову, ему были пусть и важны, но не настолько, как бедняку, зарабатывающему физическим трудом на плошку риса и горькую репу.

Демин однажды высказал отцу переживания по этому вопросу. Но тот лишь горько усмехнулся, сказав, что полностью справедливым и ясным для всех не может быть никакая система. Солнце и луна светят всем одинаково лишь потому, что люди не могут на это повлиять.

– Я не вправе обсуждать решения, вынесенные другими судьями, – обратился к конюху Дэмин. – Но думаю, что, если этого человека приговорили к заключению, были веские и доказанные причины.

– Ну конечно, достопочтенный, – улыбнулся старик. – Причины на то были, но судья не стал ждать, когда придет отлив и вода обнажит камни, ибо что стоят слова бедняка против убедительности звона монет?

– Вы намекаете на то, что судью подкупили? Вы понимаете, какие сейчас делаете заявления и каковы последствия?

Дэмину не хотелось, и более того, не было приятно угрожать пожилому слуге, но он был обязан предостеречь того от подобных высказываний.

– Вот и вы судите сразу по вершкам, господин судья. – Старик пожурил его, словно собственного внука. – Я не говорил, что подкупили судью, но то, что свидетели были не чисты на руку, понятно и слепцу.

– Да что взять со старика, – не выдержал господин Лин. – Он же все мерит по своему узколобию, откуда ему разбираться в судебном делопроизводстве?

– Может, я и вправду не смыслю в делах законников, но на человеческие сердца нагляделся побольше вашего, господин.

– Глупости, господин Лян просто оказался отъявленным мерзавцем, – не унимался Лин. – А так как вы ему симпатизировали, то и признать подобное вам сложнее остальных.

– Ваше мнение мы уже слышали, и если оно вновь потребуется, тогда и спросим, – ледяным тоном отчеканил Дэмин. – Сейчас я хочу выслушать историю конюха до конца. Продолжайте, уважаемый.

– Господин Лян из семьи простого лавочника, – возобновил рассказ старик. – Он рано понял, особенно в окружении более знатных друзей, что всего в этой жизни придется добиваться самому. Поэтому, имея острый ум и предприимчивый характер, он трудился не покладая рук и не жалея тела и, в конце концов, смог достичь звания капитана судна.

– Ага, – язвительно буркнул Лин, – судна, которое ему предоставил Ши.

– И что с того? – невозмутимо спросил старик. – Имея деньги, ты можешь купить себе хоть тысячу мотыг, но какой от них прок, если некому возделывать ими поля? Пусть корабль и принадлежал господину Ши, но славу и доверие среди торговцев и моряков этому судну подарил именно господин Лян. Он относился к своей команде как к семье, а его храбрость и смекалка не единожды помогали пройти шторм и доставить груз в целости. Даже когда заканчивался сезон, и иные капитаны предпочитали прекращать работать до следующей весны, господин Лян умудрялся продолжать доставлять товары, пока крепкий лед не сковывал реку. А чего только стоила его замечательная идея ставить небольшие грузовые суденышки на лыжи и, подгадывая ветер, умудряться доставлять груз до ближайших поселений! Истинный острый ум, – восхитился старик.

– Который привел его за решетку, – снова вставил свое слово господин Лин.

– Да как вам не стыдно такое говорить о человеке, который годами считал вас другом, – разгневался конюх.