– Госпожа моя…
– Да?
– Он похож… – Элеонора колебалась.
– Ну? – сердито произнесла Джульетта. – На что он похож?
– На отпечатки чьих-то пальцев.
Госпожа Джульетта ударила девушку, а после отослала ее прочь и сама завязала ленты. Получилось слишком туго и криво. Она подумала, не стоит ли ей вызвать фрейлину и сообщить, что девушка уволена навсегда? Но Джульетта не решалась затеять разговор, да и вдобавок, Элеонора наверняка не хочет ехать в Нубию и только обрадуется таким новостям. Так что она промолчала и, отправившись в зал с картами, надолго углубилась в изучение фрески, изображающей Нубию. На фреске во всех направлениях спешили крошечные парусники. Художник изобразил ее будущий дом скалистым и бесплодным: несколько десятков селений, еще меньше городов. Наблюдения обрадовали ее не больше, чем ссора с Элеонорой.
Это смешно и нелепо, будто она девица из песен бродячих музыкантов. Но Джульетта не могла избавиться от ощущения, что юноша в храме одним прикосновением похитил часть ее души, а взамен оставил часть своей. И она так горька, что о ней невозможно забыть.
Глава 8
– Где моя тетя?
Фелан взглянул на встревоженное лицо госпожи Джульетты и уже собирался сказать, что не знает.
– Вы не знаете, верно?
– Да, госпожа моя.
– Идиот, – сердито бросила она. – Сегодня вечером все идиоты. Я знаю, она не с главой магистрата, потому что он в своей комнате.
Фелан не рискнул спросить, откуда она знает. Даже Джульетте требовалось разрешение для посещения своего дяди после заката.
– А вы спрашивали у главы магистрата? – Поинтересовался он.
Джульетта развернулась на каблуках. Очевидно, предложение оказалось не очень удачным.
– Госпожа моя, – сказал Фелан в спину уходящей девушки, – если я встречу вашу тетю, следует ли мне упомянуть о вашем желании увидеть ее?
– Да, – бросила она на ходу, не обернулась и даже не поблагодарила его.
«Да и зачем ей благодарить меня?» – подумал капитан. Она принадлежит к самому влиятельному семейству Республики, а он?.. Бедный дворянин, который занимает одну комнату в десятикомнатном дворце, поскольку остальные девять еще холоднее, пустыннее и отвратительнее.
В полдень он встречался с ее дядей, очень неприятная встреча. И если бы это была приватная беседа, так нет же! С жалобой явился посол шаморцев. И вот они общались в узком составе. Что-то недоговаривали, что-то не произносили вслух. Глава магистрата разрывался между яростью и беспокойством, практически такой же была и реакция посла. Оба вели нервную перепалку. Фелан чувствовал бы себя намного лучше, да и спокойнее, если бы знал о чем они умалчивают. Посол шаморцев потребовал от магистрата расследовать обстоятельства пожара в доме своего хозяина. Он наотрез отказался считать происшествие несчастным случаем.
– Шаморцы не пьют вина, – сердито заявил он, когда глава магистрата предположил, что пьяный слуга мог случайно перевернуть масляную лампу и вызвать пожар.
И это несмотря на то, что в тавернах портового района можно отыскать достаточно пьяных шаморцев, нубийцев или даже варахцев. Конечно, можно было бы счесть слова посла ложью. Но в целом они были правдой, да и высокопоставленный гость твердо стоял на своем. Султану Шамора не нравится, когда кто-то сжигает его имущество. И, тем более, ему не понравится отказ магистрата – провести полноценное расследование.
Глава магистрата выразил надежду, что это не угроза, на что посол с холодной гордостью ответил: нет, всего лишь предупреждение. Хотя он настоятельно советует Уграолингу, да и властям Республики в целом, отнестись к предупреждению предельно серьезно.
– Вам хорошо известно, – заявил глава магистрата, – как я уважаю вашего повелителя.
– В прошлом султан был вашим другом. – Гордо ответил посол.
Возможно, только Фелан услышал в словах шаморца недосказанность – «но сейчас наша дружба закончена».
– Мне не хотелось бы разочароваться, – заметил глава магистрата, – увидев, как отвергают мое предложение дружбы.
– Разочарование всего лишь часть нашей жизни. – Будто издеваясь, заявил посол.
– Обе страны много потеряют, – попытался еще раз разрядить обстановку глава магистрата. – Если нам не удастся разрешить это затруднение.
– На все воля Богов, – ответил шаморец.
Представитель власти города сумел взять себя в руки. Он еще раз заявил: пожар в доме купцов шаморцев – несчастный случай, капитан Фелан в этом уверен.
– Разумеется, – подтвердил глава городской стражи.
– Госпожа моя… – послышался за спиной противно-приторный голос. Словно патока, подумала Джульетта и вздрогнула от мысли о липкой жиже и ускорила шаги по лестнице.
– Ваш дядя ищет вас и никак не может найти. – Снова обратился к ней секретарь главы магистрата.
Она знала, что дядя ищет ее, потому и разыскивала тетю. Госпожу Джульетту начинало беспокоить то, как глава магистрата смотрит на нее. А еще его постоянные намеки на необходимость тихой уединённой беседы и ответ тети, когда они разговаривали в последний раз, не избавили Джульетту от беспокойства.
– Нам тоже нужно поговорить, – сказала она. – А пока каждую ночь ставь свечу своей матери. Положись на мать, она защитит тебя.
Все хотели поговорить, но никто не уточнял, когда, а время уже на исходе. Личный порученец нубийской короны отплывает с завтрашним приливом и забирает Джульетту. Соглашения подписаны, празднования завершены и теперь вся знать города ждала, когда она уедет. Это было видно по глазам. Они ждут, когда ее хандра, злость и страдания исчезнут из их жизней.
А тетя настолько неуловима, что сейчас Джульетта подозревала – она тоже ждет ее отъезда и прекрасно знает как ее племянница относится к браку. О ее чувствах знал весь двор, даже те, кто обычно избегал любого знания, предпочитая счастье неведения. Так почему же тетя отказывалась встретиться? А главное все чаще и чаще у нее в голове раздавался тонкий, слабый голосок. Ее собственный: «Если бы только у меня хватило смелости убить себя, я бы была избавлена от этого брака».
– Госпожа моя. – Снова раздался противный голос за спиной девушки.
– Что? – С раздражением спросила Джульетта.
Этот липкий дядин секретарь все еще здесь. Он был лицом похож на хорька, почти лысый, с водянистыми глазами.
– Госпожа, мне кажется…
– Не стоит продолжать, – с еще большим раздражением ответила девушка. – Не хочу даже слышать о том, что вам там кажется.
Он бы не решился даже заикнуться о своем мнении, если бы не завтрашний отъезд Джульетты. В полдень ее уже здесь не будет. Чего ему сейчас бояться? Тетя неизвестно где, и вряд ли девушка сможет ей пожаловаться…
– Где мой дядя?
– В зале Истины, госпожа.
– Он снова кого-то пытает?
Хотя это было вполне в его духе, дядя часто утверждал: он далек от грязи, крови и жестокости боя. «Хотя битва намного чище политики». Он пытался убедить всех, что вынужден править, однако плел интриги и лгал вместе с остальными.
Зал Истины находился на четвертом этаже, под самой крышей. Ниже располагались оружейная и государственные палаты. Поскольку Джульетта сейчас была на втором, ей нужно преодолеть две лестницы и пройти мимо десятка стражей. И, конечно, каждый из них станет украдкой всматриваться в ее лицо, гадая, что же случилось сегодня.
На лестницах было холодно. Сквозняки трепали дорогие гобелены, на которых были изображены знаковые моменты из жизни Республики. На первом из них прошлый Верховный канцлер Марко в обличии юного бога свергал Вторую империю, его враги злились и негодовали. На втором – свадьба с внучкой главы одного из самых сильных кланов кочевников. Она приехала на свадьбу с тремя ящиками золота, ларцом черного чая и небольшим сундучком с драгоценными камнями. Третий, и последний гобелен разделили на три части: Небеса, Ад и Землю. На Земле сидел Марко, вместе с женой и двумя сыновьями. С Небес им улыбались еще двое их детей, убитые приверженцами Второй империи. А внизу, в глубинах Ада, демоны разрывали на части имперцев, а их сыновей и дочерей пронзали шипами или подвешивали на крючьях. От третьего гобелена в жилах Джульетты всегда стыла кровь.