– Хочешь, я подержу тебя за руку? – предложила Кира.
– Ты бы ещё предложила взять меня на ручки и спеть колыбельную,– насмешливо скривился Рис, но всё-таки сжал протянутую руку.
Всё время, пока лекарь вытаскивал из спины раненого стрелу, тот молчал, только скрипел зубами, да стискивал Кирину руку как клещами, так что она сама едва сдерживалась, чтобы не запищать. Вот уж воистину, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Наконец операция подошла к концу, измученного Риса уложили в постель, и не менее измученная Кира пошла на выход.
– Ты действительно видела второй труп? – прилетел ей в спину вопрос.
– Нет, я не смотрела,– вздохнула врунишка,– я впервые убила человека, и мне было не до того.
Она обернулась и в упор посмотрела на Риса. Свет лампы ярко освещал его бледное лицо с запавшими карими глазами. Пожалуй, впервые с момента их встречи Кира смогла как следует рассмотреть своего спасителя и сразу осознала, что всё это время её не оставляло смутное подозрение, будто бы этот мужчина ей знаком. Она представила копну седых волос вместо короткой стрижки, гладко выбритое лицо вместо недельной небритости и офисный костюм вместо боевого комбинезона. Ну ещё, пожалуй, стоило добавить лет пять-шесть для солидности, и получится вылитый Витас.
Подсознание опять подкинуло сновидице знакомый образ из реальной жизни, на этот раз образ будущего начальника. А может быть, Кира сама сподобилась поместить этого странного двуликого человека в свой сон? Если уж она способна создавать себе определённый антураж в сновидениях, то почему бы ей заодно ни обеспечить себя интересной компанией? Кто знает, на что способно наше сознание, управляемое твёрдым намерением? Впрочем, не в этот раз. Если бы Кира действительно могла управлять живыми снами, то уж точно не превратила бы себя в убийцу.
А всё-таки очень любопытно, с какой стороны проявил себя Витас в этом сне. Днём – голодный хищник, скрывающий свою сущность под личиной беспечного плейбоя, а ночью – бесстрашный герой, готовый пожертвовать собой ради незнакомой женщины. Каков же он на самом деле?
Глава 4
Серый и вдобавок какой-то безликий рассвет не добавил умиротворения в сумбурные мысли Киры. Она уже давно проснулась, но вылезать из постели не спешила. Убийство, совершённое во сне, никак не позволяло ей снова стать собой. Попробуй натяни привычную дневную шкурку самоуверенной деловой дамочки на издёрганную и кровоточащую душу, и сразу поймёшь, что дело это безнадёжное.
– Как же меня угораздило стать убийцей? – недоумённо спросила себя Кира. – Я ведь даже таракана не могу раздавить.
Словно в опровержение сего самонадеянного заявления, память тут же услужливо подкинула ей картинки из прошлых охотничьих снов, в которых бравая охотница, ничуть не стесняясь, палила из арбалета по условным врагам, словно в тире по жестяным тарелочкам. И ведь ни разу ей даже в голову не пришло, что стальные стрелы могут кого-то убить по-настоящему. Это была просто игра, способ скинуть стресс, накопившийся за день. Наверное, если бы Кира ни увидела вблизи ту мёртвую девушку, то так бы и дальше продолжила бездумно давить на курок, не задумываясь о последствиях своих действий. А ведь эти последствия просто по теории вероятности должны были стать для кого-то фатальными.
Ну и что же изменилось? Почему именно этот сон перевернул всю Кирину жизнь? Неужели всё дело только в том, что она впервые столкнулась со смертью лоб в лоб? Раньше старуха с косой была для Киры просто абстракцией, чем-то мифическим, что, разумеется, существует где-то в мире, но так далеко, что нет смысла обращать внимания на это явление. А теперь она буквально прикоснулась к смерти, пусть не своей, но всё равно эта престарелая обладательница опасного режущего инструмента из бледного фантома в одночасье превратилась в осязаемую реальность, стала частью Кириной жизни.
– Интересно, а что случится, если я погибну в одном из живых снов? – задала она себе логичный вопрос. – Могу ли я быть уверена, что после такой виртуальной смерти я благополучно проснусь в своей постели? А вдруг я и в реальности тоже умру? Случаются же необъяснимые смерти во время сна, я об этом вроде бы даже где-то читала.
Кира в красках припомнила, как только что беспечно изображала из себя мишень перед двумя убийцами, как бравировала своей храбростью перед Рисом, и её затошнило от запоздало проснувшегося страха. А с чего, собственно, такая уверенность в собственной неуязвимости? Тот факт, что раны и травмы, полученные в живых снах, бесследно исчезают поутру, вовсе не доказывает, что это правило распространяется на жизнь в целом. Ведь в реале подобные травмы тоже не фатальны, а вот восстать из мёртвых пока никому не удалось, если не брать в расчёт мистику и религиозные мифы. Нет, бессмертной Кира себя совсем не чувствовала.
Из мрачной задумчивости её вывело тихое шевеление за дверью спальни. Дверная ручка опустилась, и улыбающаяся мордашка Кристинки просунулась в приоткрытую створку, с любопытством оглядывая комнату. Убедившись, что мама уже проснулась, дочка мгновенно вскарабкалась на кровать и шмыгнула к ней под одеяло. Кира привычно чмокнула малышку в щёчку и прижала к себе тёплое тельце. И тут перед её внутренним взором возникла кошмарная в своей реалистичности картинка. Вот дочка проскальзывает утром в спальню и, как обычно, пристраивается к маме под одеяло, но, вместо тёплых объятий, на этот раз её встречает могильный холод неподвижного тела. От этой воображаемой сцены Кира буквально покрылась холодным потом, её зазнобило, словно она лежала не под тёплым пуховым одеялом, а на голой земле под пронизывающим ветром.
– Мама, холёдно? – встревожилась Тиночка, ощутив её дрожь. – Плостудилясь?
– Нет, милая, у мамы всё в порядке,– голос Киры прозвучал насквозь фальшиво, но дочка всё равно сразу успокоилась, поскольку привыкла доверять её словам. – У мамы сегодня очень важный день на работе. Нам пора вставать.
Горячие струи душа почему-то не согревали, Киру продолжало трясти от нервного возбуждения. Страшный сон никак не желал отступать, хотя ему уже давно пора было раствориться в привычных утренних хлопотах. Сновидице всё время мерещилось тело мёртвой девушки, распростёртое на земле нелепой сломанной куклой.
– На её месте запросто могла быть я,– от этой мысли Кира буквально застыла в ступоре. – Мне просто повезло, что Рис оказался поблизости и решил вмешаться. А ведь у него не было никаких особых причин рисковать своей жизнью ради незнакомой женщины.
Мысли Киры тут же переключились на личность благородного спасителя, и это немного отвлекло её от собственных фрустраций. Как же всё-таки забавно трансформировался во сне облик Витаса. Представительный манагер с манерами римского патриция превратился в хамоватого отчаянного вояку. Впрочем, различия между этими двумя персонажами были, скорее, чисто внешними, общего между ними было гораздо больше, чем могло показаться с первого взгляда. Оба мужика были большими начальниками в своей среде и вели себя соответственно, а ещё оба они, и реальный, и виртуальный, спасли Киру, каждый по-своему. Витас вытащил её из противных загребущих лапок америкосного выскочки, а Рис вообще закрыл её своим телом от стрелы убийцы.
– Всё, хватит пережёвывать этот сон,– одёрнула себя Кира,– пора возвращаться в реальность.
Она усилием воли заставила себя переключиться на насущные вопросы, тем более, что вопросы эти были не менее волнительными, чем ночные приключения. Сегодня Кире предстояло сменить начальника, рабочее место и, главное, вид деятельности. Нет, скорее всего, она по-прежнему будет заниматься аналитикой. Но в какой области? Витас говорил что-то про стратегические проекты, но это, считай, ни о чём. А ещё нужно было прикинуть, какую оплату своего труда следует запросить, чтобы, с одной стороны, не продешевить, а с другой – не показать себя жлобской вымогательницей. Немного подумав, Кира решила попросить пятидесятипроцентную прибавку. В конце концов, если новому боссу это покажется чрезмерным, то всегда можно будет сдать назад.