Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Когда-то, после Буденновска, Басаев хвастливо объявил, что вполне мог бы дойти своей колонной до Москвы. Просто кончились деньги на взятки гаишникам.

Сегодня деньги не кончатся. Хватит на все с лихвой. История Бекмурзаева-Магомадова подтверждает это наглядно.

Я далек от мысли, что люди, прикрывавшие это дело, — сотрудники ГУБОПа, прокуратуры, ФСБ, — тайные агенты боевиков. Наверняка они даже и не задумывались, кого «отмазывают», защищают. Их это волновало меньше всего.

Эти люди даже хуже, чем террористы. У тех, по крайней мере, есть какие-то убеждения. У этих — только алчность.

Мы сами построили такое государство, где деньги решают все. И неважно, кто их платит: мошенник или террорист. Они (деньги) не пахнут.

Ни один из чиновников, засветившихся в деле Бекмурзаева, не был не то что уволен — даже наказан. Словно все это в порядке вещей. Словно так и должно быть.

Так о какой борьбе с терроризмом можно вести речь? О какой безопасности толковать, если Адлан Магомадов, гораздо больше похожий на резидента Бараева и Масхадова, чем на полпреда, по сей день свободно ходит по Кремлю, а Микаил Бекмурзаев — гуляет на свободе?..

С момента взрыва на «Пушкинской» прошло больше года. Больше года в Москве не было крупных терактов. Вокзалы стоят пока в целости и сохранности.

Пока стоят…

…А тем временем в минувшие выходные в ресторане «Прага» гуляла пышная свадьба. Триста человек гостей и даже один генерал-лейтенант, начальник главка МВД.

Родная сестра Бекмурзаева вышли замуж за сына начальника ГИБДД Чечни Магомадова. Теперь Бекмурзаевы и Магомадовы — не просто соратники. Разорвать эту связь не могут теперь никакие спецслужбы.

Спецслужбы вообще мало что могут…

Все, что последовало за этой статьей, я описал во втором материале, объединенном общими героями: прокурорами и боевиками…

04.12.2001

МАНДАРИНЫ НА БЕЛОМ СНЕГУ

Словно почтовый экспресс, генпрокурор Устинов курсирует между Москвой и Махачкалой. У Устинова очень важная миссия: без него суд над Радуевым сорвется.

И очень опасная: в прошлый раз, когда генпрокурор ездил в Дагестан, боевики Хаттаба чуть не убили его, но на полпути к Махачкале были схвачены нашими доблестными спецслужбами и во всем сознались.

Поездки эти широко освещаются в СМИ. «Впервые за последние полвека генеральный прокурор лично выступает как гособвинитель», — с придыханием говорят по телевизору. И дальше, понятно, — о борьбе с терроризмом, о торжестве закона.

Не в зале суда надо бороться с терроризмом. Не под прицелами фотообъективов и телекамер.

Если бы Устинов действительно хотел повести такую борьбу, начинать её следовало бы в Москве. В своем родном ведомстве. И прежде всего в этой борьбе должен был бы пасть его первый заместитель Юрий Бирюков — ведь именно по воле Бирюкова разгуливают на свободе соратники Бараева. Люди, подозреваемые в подготовке новых терактов в Москве…

Но… На Востоке говорят: трепать хвост убитого льва легче, чем бороться с живыми хищниками…

* * *

— …Из одной западной страны в ответ на наш запрос приходит сообщение: обнаружена банковская ячейка. В ней — полмиллиона долларов и драгоценности. Доступ к ячейке имеет человек, носящий ту же фамилию, что и один из губернаторов. Иду к руководству: что делать с материалами?

— Как что?! Проверять и возбуждать дело!

— Именно это я и предложил. «Серега, куда ты опять лезешь?!» — было сказано мне в ответ… Это не частность. Это, к сожалению, превратилось в систему, и фразу эту — «Серега, куда ты лезешь?» — мне приходилось слышать постоянно.

Что стало в итоге с этими материалами, не знаю. Боюсь, их тоже «похоронили»… Понимаете, раньше «важняки» работали не за страх, а за совесть. А сегодня на первый план выдвигается: тише молчишь — дольше усидишь. Будешь что-то делать — лишишься кресла. Не надо никаких скандалов, никаких новых материалов, лишь бы все было спокойно…

— Эти перемены случились именно сейчас?

— Да, после прихода Устинова и Бирюкова… Система координат стала меняться на глазах…

* * *

Сергей Гребенщиков, отрывок из интервью с которым вы только что прочитали, не похож на следователя в привычном для нас понимании. Интеллигентный, мягкий человек, с длинными женскими ресницами. Но внешность часто бывает обманчива.

Еще недавно Гребенщиков работал в Генпрокуратуре. Старшим следователем по особо важным делам. Он был одним из лучших «важняков»: занудным, скрупулезным. Сутками мог копаться в финансовых документах, рыться в цифрах и числах, от которых у нормального человека давно бы зашел ум за разум.

Впрочем, Гребенщиков не был нормальным — по крайней мере в том смысле, как понимает это руководство Генпрокуратуры. Он не признавал «телефонного права». Он отказывался «решать вопросы». Он пер буром, лез на рожон, словно жил не в России эпохи реформ, а на книжных страницах Уголовно-процессуального кодекса. А значит, другого исхода и быть не могло.

Гребенщиков подал рапорт, когда окончательно понял, что дело, которое вел битых четыре года — дело замминистра финансов Петрова, одно из самых громких коррупционных дел последнего времени, — доводить до суда никто не хочет…

Мне повезло. Я успел ещё застать в прокуратуре таких «ненормальных» — патологически честных, упертых. «Белых ворон».

Сегодня поверить в это трудно. Сегодня прокуратура из главного законного органа страны превращается в дубину, которую власть опускает на головы ослушников и врагов. Новое руководство насаждает в массах палочный метод: все решает не закон, а приказ сверху, и горе тем, кто осмелится этому приказу воспротивиться: сомнут, раздавят…

* * *

Возвращаться к тому, о чем уже писал, всегда нелегко. Все равно что отправляться во вчерашний день и проживать его заново — этакое дежа вю, день сурка. Но иногда другого выхода просто не остается…

Месяц назад мы рассказали о беспрецедентной истории. О том, как руководство Генпрокуратуры покрывает чеченских боевиков и снабжает их спецталонами. Как выпускает оно из тюрем людей, подозреваемых в организации новых терактов. Увольняет тех, кто эти теракты пытается пресекать. Разваливает уголовные дела.

Руководство на нас крепко обиделось. Особенно — первый заместитель генпрокурора Юрий Бирюков, человек, которого иначе как «серым кардиналом» в прокурорской системе не называют. Наш главный герой.

Что делают нормальные люди, если считают, что их оклеветали? Подают в суд. (Уж кто, как не прокуроры, должен разбираться в законах…) Однако Бирюков в суд идти не решился. Наверное, он заранее понимал, что сальдо не в его пользу.

Вместо этого Бирюков предпринял шаг поистине иезуитский: Генпрокуратура назначила проверку изложенных в материале фактов.

Ход прокурорской мысли нетрудно представить: проверим, докажем, что ничего такого и близко не было, а потом возбудим против писаки-журналиста дело. За клевету.

Не вышло. Оказалось, что под каждый приведенный факт у меня есть документ. Господин Бирюков попал в положение унтер-офицерской вдовы: против кого возбуждать ему теперь дело? Против самого себя?..

Сюр какой-то. Театр абсурда. Получается, что прокуратура приравнена у нас к святой церкви. Проверять её никто не может: таков закон. Только сама же прокуратура. (Сам себя: чисто прокурорский вид сексуального извращения.) Или разве что Господь Бог. (Бог, как говорит один знакомый поп, очень удобный компаньон: он никогда не требует своей доли.)

Ситуация зашла в тупик. Но Бирюков духом не пал. Он отправился в массы. Дал интервью телевидению, где подробно осветил эту историю.

В эфир, правда, пошло далеко не все, но и этой малой толики вполне достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

* * *
36
{"b":"86020","o":1}