Автору этой книги в свое время довелось беседовать с единственной спасшейся жительницей Красухи Клавдией Дмитриевой. Накануне разыгравшейся трагедии она ушла по делам из своей деревни в соседнюю. Возвращаясь утром, поняла, что творится что-то неладное, и спряталась. Дмитриева видела, как гитлеровцы волокли к уже горящему сараю молодую женщину с двумя детьми. Из последних сил защищала мать своих крошек, цеплялась за сапоги солдат, молила пощадить их. Один из фашистов выстрелил в рот обезумевшей матери, а другой со смехом бросил ребят в огонь. «Этот сатанинский смех и поныне звучит у меня в ушах», — дрожащим голосом говорила Дмитриева.　

Теряя все больше и больше надежду удержать свои позиции у стен Ленинграда, осенью 1943 года командование группы армий «Север» неистовствовало в желании разрушить город, уничтожить его население. 3 сентября артиллерийский обстрел продолжался все светлое время суток. Вражеская дальнобойная артиллерия обрушила на жилые кварталы Ленинграда около 600 снарядов. От осколков пострадал 161 человек.　

8 сентября в городе разорвалось более 370 снарядов, 14 сентября — 380 снарядов. 28 сентября варварскому обстрелу подверглись улицы и площади Московского района, на которые упало 736 снарядов. Почти столь ко же выпустили вражеские артиллеристы по Кировскому и Ленинскому районам. Всего в сентябре в городе разорвалось 11 394 снаряда.　

Падали снаряды, рвались бомбы, а в городе постепенно налаживалась нормальная жизнь. Начали занятия 200 студентов, принятых на первый курс педиатрического медицинского института. В Малом оперном театре шел балет «Конек-Горбунок». На выставке, открытой в клубе на проспекте Огородникова, ленинградцы могли увидеть продукцию подсобных хозяйств Ленинского района: кочаны капусты весом более 10 килограммов и другие овощи. 29 сентября состоялся вечер, посвященный 25-летию Ленинского комсомола. С горячей речью на нем выступил Всеволод Вишневский.　

Да, было от чего прийти в бешенство гитлеровцам, зарывшимся в бетонные норы в нескольких километрах от великого города Ленина.　

Фальсификаторы истории второй мировой войны и по сей день пытаются доказать недоказуемое, уверить новые поколения людей в том, что в зверствах, чинимых гитлеровцами на советской земле, повинны только эсэсовцы и различные команды из ведомства Гиммлера, а не вермахт. Но ведь коменданты Острова, Пскова, Порхова, Новоржева, обрекшие на казнь многих советских людей, были кадровыми военными. Тактика «выжженной пустыни» разрабатывалась в армейских штабах и осуществлялась солдатами вермахта.　

А сколько крови только на одном генерале Фридрихе Ферче — начальнике штаба 18-й немецкой армии! Это он был инициатором создания «Беззаботинской артиллерийской группы». Она состояла из дальнобойных орудий и систематически обстреливала жилые кварталы Ленинграда. Это Ферч подписывал распоряжения об уничтожении всего живого на подступах к оборонительной линии «Пантера». Виселицы, руины, пепелища оставались там, где ступала нога солдат 18-й фашистской армии.　

Генерал Ферч попал в плен в конце войны на Курземском полуострове у берегов Балтийского моря, где он был начальником штаба войсковой группировки «Курляндия», состоявшей из остатков 18-й и 16-й немецких армий. Какой овечкой прикинулся этот палач в военном мундире! Во время разговора 10 мая 1945 года с начальником штаба Ленинградского фронта генерал-полковником М. М. Поповым он чуть ли не со слезами на глазах говорил:　

«Я морально подавлен и совершенно убит… Не только себе, но даже и детям своим мы, немцы, запретим думать о походах на Россию».　

Что это — раскаяние? Нет. Лицемерие укрощенного зверя. Фридрих Альберт Ферч, как военный преступник, был осужден на 25 лет тюремного заключения. Через 10 лет его по просьбе правительства ФРГ досрочно освободили. И какой же деятельности посвятил себя «раскаявшийся» генерал? Мирной? Отнюдь нет. Он стал главой бундесвера западногерманских реваншистских сил, заместителем начальника штаба НАТО. Слугой свастики и доллара!　

Пепел сожженных деревень стучал в сердца, звал к отмщению, вел вперед. Поздней осенью 1943 года ленинградские партизаны оседлали многие дороги вблизи Пскова и Острова, спецгруппы проникали за линию «Пантера», на латвийскую землю. Они ликвидировали саперов из организации Тодта, возводящих укрепления, освобождали жителей, насильно согнанных на строительные работы, сжигали завезенные оборудование и материалы. Только подразделения партизанской бригады Леонида Васильевича Цинченко уничтожили в те дни 15 дзотов и сняли 30 километров проволочных заграждений.　

Человек энергичный, опытный, партизанский вожак, Цинченко организовал постоянную разведку в Пскове. Начало ей положила молодая разведчица Женя Шкаликова. Вернулась она с задания в точно назначенный срок и принесла ценные сведения о передвижении воинских частей.　

— Откуда такие точные данные? — спросил комбриг.　

— Из банка, — ответила Женя. — Почти все немецкие части, приходя в город, открывают, а уходя, закрывают лицевой счет в банке, обозначают там свои номера, указывают адреса и характер перечислений. Вот я и познакомилась поближе с этими документами. Помогли друзья и знакомые.　

На основе полученных данных в штабе партизанской бригады был разработан план налетов на железнодорожные станции на участке Псков — Остров и Остров — Резекне.　

Ценнейшие разведданные из этих районов поступали в Ленинград от спецгруппы Оганеса Васильяна. Так, 12 октября пришла радиограмма с сообщением об отправке из Острова эшелонов с зерном, скотом, стройматериалами, о выгрузке на станции кавалерийских　частей. 19 октября Васильян доносил о следовании на Остров воинских составов с войсками, четырнадцати платформ с орудиями. 13 ноября — о дополнительной установке зенитных пушек на станции Остров и по берегам реки Великой. 14 ноября — о размещении в бывших птичниках складов со снарядами.　

Спецгруппа Васильяна поначалу состояла из кадровых военных, позже пополнилась местными жителями. Сам командир (заместитель политрука) участвовал в боях с первых дней войны, оборонял Псков, Порхов, Шимск, затем был политруком разведвзвода партизанской бригады. Летом 1943 года получил под свое начало спецгруппу. В деревнях под Островом его знали под кличкой Борода.　

Васильяну удалось привлечь к участию в разведке многих советских патриотов на оккупированной территории — Любовь Курганову, Евгению Екимову, Алексея Кирилловича Чудикова и других. К началу 1944 года группа Оганеса Васильяна фактически превратилась в настоящий отряд. Его бойцы пустили под откос семь железнодорожных эшелонов врага, взорвали пять мостов на шоссе, сожгли несколько складов со строительными материалами для линии «Пантера», неоднократно нарушали на разных участках дорог телеграфно-телефонную связь врага, разгромили несколько обозов с оружием и продовольствием, во время налета на конвой военнопленных освободили 45 человек.　

Большого успеха во второй половине 1943 года добились и ленинградские чекисты. Им удалось создать филиал оперативной базы в тылу врага, всего в 30 километрах от Пскова! Начальником базы был майор Михаил Федорович Лаврентьев, опытный чекист, награжденный накануне войны именным оружием и знаком «Почетный работник НКВД». Под стать майору подобрались и его боевые помощники. Действовали они умело и отважно, обезвредили многих агентов, засылку которых разведорганы фашистов упорно продолжали, несмотря на частые провалы.　

Чекисты раскрыли и немало тайн «Пантеры». Чего стоила одна операция «Краб»!　

Вьюжной декабрьской ночью небольшая группа чекистов проникла в деревне Гора на квартиру инженер-полковника — одного из руководителей строительства. Взрыв гранаты сделал свое дело. Смельчаки захватили портфель гитлеровца, в котором находились схемы псковского узла «Пантеры» и другие секретные документы.