Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Михаил, – обратился он к бледному юноше. – Я схожу пообедаю. Вы пока свободны.

Он натянул пиджак и вышел из своей комнатушки. Кивнув попавшемуся на лестнице милейшему Войлошникову – в ответ тот вежливо прикоснулся к голове, словно поднимая отсутствующий сейчас котелок – быстро сбежал по скрипучим деревянным ступенькам и вышел на тротуар перед флигелем Охранного отделения.

Стояла та особенная погода, когда солнце, уже предчувствуя осенние обложные дожди, светит ярко, но не жарко, а небо наливается глубокой синевой. В вышине неспешно плыли редкие перья бледных облаков. В лицо пахнул свежий ветерок, принеся с собой далекий гомон людей на Тверском, запахи еды, конского навоза и шелест уже желтеющих и буреющих на деревьях листьев. Деревянная дверь особнячка гулко хлопнула позади, и внезапно Олег почувствовал неуместное сейчас чувство умиротворения. Встряхнувшись, он энергично зашагал по брусчатке тротуара.

Ресторанчик – или как они здесь называются? – на Большой Бронной, минутах в пятнадцати ходьбы от управления, он приметил еще пару дней назад, когда обследовал окрестности. Занимающий первый этаж двухэтажного каменного здания, внутри он оказался куда приличнее, чем выглядел снаружи. Хотя народ за столиками сидел в основном в потертой рабочей одежде, еда оказалась вкусной. Пирожки с визигой, суп с головой и хребтом какой-то рыбы – с головизной, как его отрекомендовал официант – и вареная картошка с маслом и парой мясных фрикаделек обошлись всего в тридцать копеек. В этот раз Олег твердо вознамерился исследовать все глубины местной кухни, а потому с утра специально перекусил на скорую руку, чтобы к полудню нагулять хороший здоровый аппетит. Питаться в сомнительных забегаловках надоело, хлеб с колбасой, хотя и вкусные, без малейшей примеси сои, успели приесться, а коллеги все как один, включая юного Михаила, ездили питаться домой и подсказать что-то приличное поблизости не смогли. В трактирчике неподалеку от явочной квартиры, где он жил поначалу, кормили одними щами да пшенной кашей с каким-то сомнительным жилистым, плохо проваренным мясом, а район наемной квартиры в доходном доме в Хлебном переулке, куда он переехал вчера, он еще толком не обследовал.

По бульвару неспешно катились открытые пролетки. Расфуфыренные дамы и девицы с надменной скукой поглядывали на спешащих по своим делам прохожих. Сновали и вопили мальчишки-газетчики. Разносчики пирожков явно соревновались с ними, кто кого перекричит. Олег шел легким прогулочным шагом, засунув руки в карманы и щурясь по сторонам. Городовой на гнедом коне окинул его внимательным взглядом и продолжил обшаривать взглядом толпу. Здесь, возле сыскного управления, концентрация полиции была заметно выше, чем в других частях города, хотя никаких особых мер предосторожности против злоумышленников не предпринималось. Олег уже привычно удивился местной беспечности, оставляющей ключевое полицейское управление почти совершенно беззащитным перед внезапным налетом – политических ли террористов, разбушевавшейся ли рабочей толпы. Учитывая соседство неспокойной рабочей Пресни, усиленные пикеты пришлись бы как нельзя кстати. Впрочем, одернул он себя, не учи дедушку кашлять. Небось, в отличие от тебя, не первый день они здесь обитают, сами знают, от кого и как защищаться.

В твоей родной Ростании тоже, наверное, знали, кольнула его ехидная мысль. Что не спасло ее ни от Первой, ни от Второй революций.

Задумавшись, Олег чуть было не врезался в дефилирующую навстречу девицу в широких пышных юбках, не менее пышной шляпке и под кружевным зонтиком. Та взвизгнула и собралась было лишиться чувств от нападения незнакомого мужчины, но Олег вовремя извернулся, избежав столкновения.

– Прошу пардону, мамзель! – поклонился он, имитируя фразу и выговор одного из встреченных накануне франтов. – Тысяча извинений!

– Нахал! – обиженно заявила девица, гордо вздернула веснушчатый носик и удалилась, всем своим видом выражая искреннее презрение. Олег хмыкнул, провожая ее взглядом, и вдруг насторожился. Что-то в глубине души едва слышно тренькнуло, предупреждая… о чем? О чем-то, что уже не раз отзывалось в нем нехорошей ноткой, неслышной, однако, под грузом новых впечатлений. Что же не так?

Ага, вот оно. Невзрачный серый человечек в котелке и с тросточкой шагах в тридцати позади Олега с интересом изучал тумбу с цирковыми и театральными афишами. Олег сосредоточился. Ну да, точно. Именно это лицо уже мелькало в толпе, когда он только выходил на бульвар. И еще, раньше… три дня назад, в районе старой квартиры. Ну-ка, сейчас проверим.

Олег повернулся и, насвистывая сквозь зубы, двинулся дальше. Спустя полсотни шагов очень удачно подвернулась небольшая витрина магазина мужской одежды.

Сделав вид, что заинтересовался пиджаками и шляпами, он повернулся и стал изучать ее содержимое, искоса поглядывая в ту сторону, откуда шел. Ну да, все правильно. Тот же серый человечек на том же самом расстоянии как раз остановился, чтобы купить у пробегающего мимо газетчика номер "Русского инвалида". Наружка, как два пальца об асфальт. Филер, как их здесь называют. Ай да Сергей свет Васильевич, ай да молодец! Не такой уж он, выходит, доверчивый простак. Ну, чего и следовало ожидать – чуть ли не единственный штатский такого ранга в политической полиции вряд ли мог оказаться доверчивым лопухом. Что же уважаю. Начальника своего уважаю, а вот филера этого – нет. Так бездарно засветиться, при том, что я ни о чем таком и не подозревал. Или просто в этом простодушном мире, не знающем еще трудовых лагерей и биологического оружия, моя врожденная осторожность коренного ростанийца оказалась хуже любой паранойи?

И что дальше? Смириться и жить, как ни в чем не бывало? Можно. В конце концов, ты в этом мире чуть больше трех недель (причем две – в психушке) и понимаешь его не более, чем новорожденный младенец. Прежде чем предпринимать резкие телодвижения, вживись в него. Обидно, что не доверяют? Интересно, попади Зубатов к тебе в гости, поверил бы ты ему? Сам знаешь, что нет. И уж точно бы ни ты, ни Пашка не рискнули бы вообще выпустить его на улицу, тем паче – без наблюдения и охраны. Просто в этом мире еще не изобрели направленных микрофонов и отпечатков пальцев… или отпечатки уже изобрели? Нужно поинтересоваться… В общем, смирись-ка ты и не рыпайся.

С другой стороны, почему бы не извлечь пользу из ситуации?

Отвернувшись от витрины, Олег двинулся дальше. Заметив мрачный боковой переулок, он уверенно свернул туда. Определенно, ему сегодня везло. В десятке шагов обнаружилась узкая темная подворотня из тех, что были весьма характерны для местной архитектуры. Вжавшись в густую тень неглубокой ниши, он напрягся в ожидании.

Как и предполагалось, потеряв из виду объект, филер ускорил шаг и влетел в переулок почти бегом. Впрочем, обнаружив, что его подопечный здесь не наблюдается, он по инерции проскочил чуть дальше ниши и замер, растерянно озираясь. Олег, крадучись, приблизился к нему сзади и громко сказал почти в самое ухо:

– И как здоровье Евстратия Павловича?

Перепуганный филер буквально подпрыгнул на месте. Видимо, чисто машинальным движением он выхватил из кармана пиджака небольшой блестящий пистолет и направил его на Олега. Не менее автоматическим движением тот левым предплечьем отбил пистолет в сторону, в то время как правый его кулак с силой ударил противника поддых. С громким стоном тот согнулся пополам, и Олег уже размахнулся ногой, чтобы врезать ему коленом в лицо, но тут его разум наконец-то включился в происходящее и успел остановить удар. Вот это да, ошарашенно подумал он. Неужели уроки самообороны так глубоко засели меня в подкорке? Ну, спасибо Роману Дмитриевичу за науку. Если вернусь – объявлю благодарность.

– Ты чего, ошалел? – вслух спросил он. – Ты чего оружием размахиваешь?

Филер, медленно разгибаясь, со злобой посмотрел на него.

– А вы не подкрадывайтесь сзади, господин Кислицын, – с трудом выдавил он, все еще хватая ртом воздух. – В следующий раз могу машинально и курок спустить.

19
{"b":"81731","o":1}