На стол выпал огромный рубин. Такой темный, что его можно было назвать багровым. Мрачности и необычности камню добавляли черные искры, словно выплескивающиеся изнутри.
– Ого! – оценил уникальность камня Раджаб. – Никогда не видел такого! Да и стоит он, наверное, целое состояние!
– Никто не собирается его ни оценивать, ни продавать, – Камиль аккуратно опустил рубин обратно в мешочек. – Если бы я посмотрел сразу, то вернул бы камень незамедлительно. А так – пусть побудет у меня до следующей доставки. Тогда и верну.
Глава седьмая
Торса-ле-Мар
Камиль никогда не бывал в районе, где жила мать охранника.
О том, что бывают такие места, он даже не подозревал.
Ветхие лачуги, слепленный из навоза и соломы, стояли, чуть ли не впритык друг к другу. По узким тропинкам, пролегающим между домишками не смогли бы пройти, не зацепившись плечами двое взрослых мужчин. Что уж говорить об автомобиле, который высадил своих пассажиров, едва закончилась асфальтированная дорога.
Раджаб настаивал на том, чтобы отправиться вместе с другом, но Камиль поползновения эти прервал, сказав, что ему не может ничего угрожать, и что с одной чернокожей тёткой он и сам в состоянии побеседовать. Тем более вместе с ним будет её сын.
Владельца яхты и его охранника встретила женщина, определить возраст которой не удалось ни по лицу, ни по одежде.
Разноцветный балахон ниспадал складками до земли, поднимая пыль, когда женщина бросилась навстречу сыну. Браслеты, числом не меньше десяти на каждой руке, зазвенели, когда она обняла юношу. Такой же пёстрый, как и платье, тюрбан, качнулся на голове, едва женщина коснулась губами руки своего сына.
«Какие странные обычаи у этого народа», – подумал Камиль: – «Впервые вижу, чтобы женщина привселюдно целовала руку мужчины».
– Я знала, что ты придёшь, – женщина, словно только что увидела стоявшего рядом владельца яхты. – Следуй за мной! – и, не говоря больше ни слова, скрылась в домике.
Камиль и его охранник переглянулись.
– Не сердитесь на мою мать, – попросил юноша. – Она хорошая женщина, но иногда на неё словно что-то находит. Тогда она начинает вести себя и говорить вот так.
– У каждого народа свои обычаи, – пожал плечами Камиль, входя вслед за чернокожей в низкую дверь.
– Значит, я не ошиблась, послав одного из сыновей к тебе, – мать охранника довольно улыбалась. – Ты именно тот, кто поможет вернуться.
– Так! Стоп! – Камиль не желал, чтобы с ним говорили загадками. – Что значит: «подослав сына?!» – посмотрел на охранника: – Ведь это ты был со мной тогда на набережной?! Почему ты не сказал, что мальчишка-продавец твой брат?!
– Это не мой брат, – покачал головой охранник. – Я не знаю того мальчика.
– Так почему же твоя мать назвала его сыном?!
– У меня много сыновей и дочерей, – смех женщины был вызывающим. – Но они все приемные. Приходят сюда, когда настает их время, и уходят, когда выполнят свою функцию. Но я всех зову своими детьми.
– Значит, и он, – Камиль кивнул в сторону охранника, – тоже приемный?
– Конечно, – подтвердила женщина. – Но он самый первый. И он еще мне нужен, – строго взглянула на Камиля: – Кстати, и тебе тоже.
– Мама, но почему я узнал обо всем только сейчас?! – охранник растерялся от свалившихся, как снег на голову, новостей.
– Какая разница, – беззаботно пожала плечами женщина. – Пришло время – узнал. Разве от этого я перестала быть твоей матерью?
– Нет конечно, – пробормотал юноша. – Но все так неожиданно.
– Неожиданности станут отныне подстерегать нас на каждом шагу, – «обрадовала» мать охранника. – И всем нужно быть к ним готовыми. Потому что пришло время! Потому что ты, – взгляд в сторону Камиля, – надел маску, и она признала тебя!
– Да, – согласился владелец яхты, – но теперь маска больше не работает!
– Так и должно быть, – продолжила женщина. – Она поведала обо всем, что запечатано в ней. Больше маске сказать нечего. Нужна другая.
– Так дай мне её! – Камиль, до этого сидевший на грязной лавке, вскочил на ноги и едва не стукнулся макушкой об низкий потолок.
– Я отдала тебе ту, единственную, которую нашла рядом, когда меня вынесло на этот берег, – голос чернокожей стал печальным. – Озаботиться поиском остальных придётся самому.
– И где же мне их искать?! – владельца яхты начали раздражать полунамеки женщины. – И с чего ты взяла, что я вообще пущусь на поиски?!
– С того, что ты уже никогда не станешь прежним, – пристально посмотрела в глаза Камиля. – Никогда не сможешь забыть то место, где побывал.
– Откуда ты знаешь, где я побывал? – удивился Камиль. – Ты тоже надевала маску?!
– Глупец! – разозлилась чернокожая. – Она была создана для тебя! Никто не сможет взять чужое!
– Хорошо, – Камиль решил прервать бесполезный спор. – Где я могу найти остальные?
– Их иногда выбрасывает на берег, – вздохнула женщина, – но искать бесполезно. Потому что все найденное немедленно относится в лавку антиквара. Я не знаю, сколько он успел собрать. Но тебе предстоит отправиться к нему.
– Вставай и пойдем! – Камиль не хотел больше задерживаться в этом домишке ни секунды. – Отведи меня к антиквару!
– Я не могу, – покачала головой. – Если он узнает меня – это может плохо закончиться. Так что идти тебе придется самому.
– Говори адрес!
– Адреса я не знаю, – казалось, что глаза женщины начали слипаться. Что еще немного и она заснет. Её речь стала отрывистой и неразборчивой.
– Я знаю, о каком месте говорит мать, – воскликнул охранник. – Пойдемте со мной!
– Береги моего сына, – слышался шепот в спины уходящим. – Он нужен и мне, и тебе.
***
Центр старого города, всегда заполненный гостями и отдыхающими, приехавшими дабы усладить взор не только красотой лазурного моря и белоснежных пляжей, но и побродить по узким, вымощенным желтовато-белым булыжником улочкам, разрезающим район на симметричные, словно очерченные под линейку, квадраты, сегодня поражал тишиной и немноголюдностью.
Камиль и его охранник, именем которго владелец яхты так и не озаботился, вышли из машины еще четверть часа назад. Дальнейший путь им предстояло проделать пешком.
Муниципальные власти, с недавних пор поняли, что делать деньги можно не только на местоположении города, но и на его возрасте и архитектуре. Были запрещены перестройки зданий и возведение новых, передвижение в центе на каком либо транспорте.
А потому, двое мужчин молча шагали рядом между старинными домами, увитыми плющом и плетневыми розами. О назначении зданий можно было догадаться по вывескам, выполненным под старину, и тускло блестевшим позеленевшей медью либо бронзой, или отсвечивающих когда-то белым мрамором.
У одного из домов, на первый взгляд, ничем не отличавшегося от остальных, охранник остановился:
– Нам сюда, – указал на деревянную дверь, оббитую медными полосками.
Камиль посмотрел на вывеску, ожидая хоть что-то узнать о месте, куда пришел. Но мраморный прямоугольник над входом не желал делиться тайной с пришедшими. Несколько слов, написанных на незнакомом языке, сплетались в затейливую вязь, оставаясь непонятными для владельца яхты.
Охранник потянул на себя тяжелую дверь, пропуская хозяина вперед.
Камиль шагнул в прохладный полумрак помещения. Огляделся.
Небольшая комната, куда он попал, была доверху набита предметами старины и искусства, расставленными как попало, без малейшей системы. Если владелец этой лавки и был антикваром, то явно не по призванию.
– Здесь есть кто-нибудь?! – Камиль вынул монету и постучал ею по стеклу пыльной витрины, разглядеть в которой что-либо не представлялось возможным.
– Не нужно портить чужое имущество! – послышался мужской грубый довольно низкий голос.
Камиль ожидал увидеть перед собой если и не ровесника, то мужчину не намного старше. И уж, по крайней мере, внешнего вида, соответствующего жителям Торса-ле-Мар.