Моя попытка держать себя под контролем, считая в уме, провалилась. С треском. Быть с Мэгги таким образом, толкаясь в нее без защиты, — потрясающе. И это осложняло ситуацию с моим контролем и выдержкой, было сложно не кончить внутри ее мокрого и теплого центра, спустя полтора толчка, как какой-то неопытный подросток.
Погрузившись в нее, я надеялся — я молился, черт подери — что это что-то да значило. Что-нибудь. Должно было. Мои глаза смотрели в ее, наблюдая, как они ярко горели, наполненные страстью, пока я медленно скользил в нее, постепенно погрузившись всё глубже. И, наконец, скользнув в нее так далеко, как только смог, я остановился.
— Мэггс, — прошептал я возле ее губ. Сказав это, провел большим пальцем по ее лицу, вдоль скулы, прося ее увидеть в моих глазах то, о чем я молчал.
Я люблю тебя.
Ты — единственная для меня.
Пожалуйста, прости меня за мою ложь.
Пожалуйста, ответь мне взаимностью.
Момент был упущен, когда она чуть сдвинулась, заставив нас обоих резко вздохнуть. Руками она гладила мои плечи, грудь, спустившись к животу, мои мышцы сжимались от ее прикосновения. Одной рукой она нежно поглаживала бедро, а другую опустила ниже, приблизившись туда, где сошлись наши тела. Приподнявшись, я предоставил больше места для ее блужданий и почувствовал, как она провела пальцем от моего пупка вниз, к основанию моего ствола, которое было скользким благодаря ей. Осторожно и мучительно медленно я едва вышел на сантиметр, прежде чем скользнул в нее обратно, и мы вместе проследили за этим движением.
Мои глаза взметнулись, чтобы увидеть ее лицо, после чего вернулись обратно, взглядом я следил за медленными толчками, отметив блестящую гладкость моего члена, и осознание того, что это она — это моя Мэгги сделала член таким влажным — заставило его стать еще тверже, чем когда-либо он был.
— Быстрее, Рай, — прошептала она и подняла глаза, чтобы встретиться со мной. В этот момент не было ничего, чтобы я не сделал, попроси она меня.
Я расположил руки по обеим сторонам от нее и, прижавшись, начал толкаться в нее так глубоко, как только мог, одновременно молясь о том, чтобы не закончить слишком рано эту игру потому что… блин. Сила ощущений, быть в ней таким образом, чувствовать всё — тепло, влажность, близость — практически овладевало мной. И я должен был сказать ей об этом.
— Мэггс, я… — я прервал себя, потому что в этот момент она так сжалась на моем члене, так невыносимо сильно перед оргазмом, ее внутренние мышцы сжимались и расслаблялись, сжимались и расслаблялись. Ее тело выгнулось, розовые соски сморщились, глаза закрылись, когда она откинула голову на подушку, губы приоткрылись.
Именно тогда я понял, что никогда, без сомнения, не видел ничего столь распутно красивого, как в этот момент. Как она.
Как только Мэгги пришла в себя после оргазма, я принялся глубже и сильнее толкаться в нее, почувствовав характерное покалывание.
— Мэггс. — Дыхание было прерывистым и напряженным, и в следующую секунду я вышел из нее, сильно кончив на ее живот. Я упал рядом с ней, бешено дыша грудью.
— Обещаю, что вымою тебя. Как только ноги снова будут слушаться меня.
Она сердито фыркнула и повернулась, чтобы глянуть на меня. Я развернул к ней лицо, она странно на меня смотрела.
— Ты не… — она замолчала, после чего закончила предложение, — …кончил в меня.
Мои глаза переметнулись к ее животу, и вместо ответа я вскочил и быстро направился в ванную за влажной губкой. Вернувшись в спальню, я осторожно вытер ее живот, мой взгляд был сосредоточен на ней, и я сказал тихо:
— У меня никогда и ни с кем не было такого опыта. Но это последний раз… — я прервался, слегка пожав плечами, всё еще избегая ее взгляда. — Я не думал, что будет правильным решением продолжить играть с огнем.
Кинув влажную губку в пустой ящик для белья, я забрался в кровать к Мэгги, лег на бок и положил голову на ладонь. Другой рукой я произвольно водил по ее груди, соскам, опускаясь к животу, который она втянула, когда я остановился на нем.
Я перевел взгляд на нее, вопросительно посмотрев. Она отвела взгляд, пробормотав:
— Мой живот не супер привлекательный. У меня нет таких кубиков, как у тебя.
Я еще раз посмотрел на нее.
— Мэггс. Было бы чудно, будь у тебя такие кубики, как у меня.
— У меня литр жира.
Меня распирало от смеха.
— Нет у тебя литра жира.
Наклонившись ближе, я оставил нежный поцелуй на гладкой коже ее живота.
— Идеальный, — подняв глаза на нее, я оставил еще один поцелуй. — Как и ты.
Она взглянула на меня.
— Ну, разве Джек не обладатель весьма впечатляющего пресса?
Черт. Я закрыл глаза, слегка зажмурив их, потому что, да, это так. Не то, чтобы я когда-либо трогал его пресс. Это было бы отвратительно.
К черту, я должен привести себя в порядок. Так не могло больше продолжаться.
— Мне надо поговорить с тобой о Джеке. Я…
Она прижала указательный палец к моим губам, заткнув меня.
— Нет. Ты не должен ничего объяснять мне, Рай. — Она очертила мои губы пальцем. — Я знаю, что, вероятно, ты вернешься к нему, и я понимаю это.
— Но, Мэггс…
— Рай. — Нежность в ее взгляде и голосе остановила меня. — Пожалуйста. Пусть будем только мы.
Она знала о том, что я был не способен отказать ей в чем-либо. Когда она потянулась ко мне, прижав свои губы к моим в самом сладком поцелуе, я постарался дать ей всё.
Всё или ничего, верно? Что ж, я собирался иметь всё — выложиться по полной — и поставить на кон то, что у меня было. Даже несмотря на то, что я мог видеть это в ее глазах, я мог сказать, что это всё. Всё, что она собиралась дать мне.
Я любил ее на протяжении дня и ночи, пока мы оба не могли двигаться от изнеможения, свернувшись под одеялом. Я смотрел, как она спала, осознав, что это последний раз, когда я видел ее в моей постели в таком виде, прежде чем окончательно не устал и не провалился в сон, держа ее в своих объятиях. Мне было невыносимо видеть, как она на цыпочках выходила из моей спальни, будто я какой-то легкомысленный парень на одну ночь, о которой она уже сожалела. Мне было невыносимо смотреть на то, как она покидала меня.
Забрав мое чертово сердце с собой.
Глава 43
Мэгги
— Ты ужасный человек. Даже не смотри в зеркало, иначе оно треснет.
Если вы думали, что так говорить кому-то плохо, то я согласилась бы с вами… в любом другом случае. Прямо сейчас? Не особо.
Я тот человек, кто говорил это. Себе.
Вы когда-нибудь делали что-то, а потом говорили типа: «Вау». На самом деле, я так делала. И это так на меня не похоже. А потом улыбались так широко, что казалось, будто ваш рот растянулся на многие мили. И в то же время, вы думали типа: «Ох, ты извращенка! О чем, черт побери, ты думала?».
Вот так я чувствовала себя. Потому что давайте взглянем правде в глаза. Мы все были в такой ситуации, когда делали что-то, чем потом не очень гордились. Как однажды в колледже я наклонилась перед супер сексуальным парнем просто потому, что чувствовала себя неуверенно и отчаянно хотела понравиться ему.
Ага, знаю. Не было смысла скрывать свою глупость и унижение. Не судите. Мы все совершали дурацкие действия, легкомысленные поступки в определенный момент нашей жизни. Все-е-е мы.
За исключением настоящего момента, потому что сейчас я осуждала себя, абсолютно. У меня был секс с моим соседом — снова — да еще и без защиты. То есть, конечно, она вытащил и так каждый раз, но…
Ладно, вот какая штука. Каждый раз, когда он делал это, я ощущала себя какой-то опустошенной. Как будто он скрывал что-то от меня. Что смешно, ведь я была той, кто сказал ему, что это был наш последний раз.
А теперь я стояла на плюшевом коврике в ванной, завернувшись в полотенце, и, пока смотрела в запотевшее зеркало, размышляла о том, что как только я пойду или просто хоть как-то сдвинусь с места, то почувствую болезненные ощущения между ног. Из-за него. Потому что прошлая ночь была…