– Но какова его речь, – отозвался Иоганн. – Он говорил громко, слаженно и ещё, я никогда не слышал такой чистой, правильной немецкой речи, без баварского акцента.
– Сразу видно, что человек он действительно образованный,– вступила в разговор, Марта Брудер.
– А ты рассмотрел его жену? – спросил Фридрих друга так, чтобы его не услышала Марта.
– Дьявольская красота, – ответил Иоганн, улыбаясь, и косясь в сторону жены доктора Штанца. – Но при этом она совершенно мертва.
– Мертва? – не поняв, своего товарища, переспросил Фридрих. – Что ты имеешь в виду?
– Да то и имею в виду, что мертва, – ответил Рихтер. – Ты присмотрись к ней. Совершенно лишена всякой мимики, или каких либо эмоций. Нет смущения, радости или любопытства, с которым бы любая другая девушка, разглядывала совершенно незнакомых ей людей. Ведь это было бы естественно.
Приглядевшись внимательнее к супруге доктора Штанца, Фридрих отметил, что его друг абсолютно прав. Жена доктора сидела ровно и смотрела только перед собой. Так смотрят обычно слепые, которым всё равно, что их окружает. Она изредка поднимала свой большой кубок с красным вином и делала из него по несколько маленьких глоточков.
В какой-то момент Фридриху показалось, что она и вовсе не жива, или же находится под гипнозом. Он даже почувствовал, как у него от таких мыслей, побежали по спине мурашки. Больше он на неё не смотрел, предпочтя заняться гастрономической составляющей вечера, тем более что столы просто ломились от разнообразия и количества блюд. Здесь стояли салаты, закуски, фаршированные перепела, рыбные балычки, сыры самых разных видов и даже фрукты, которые не росли в окрестностях. Откуда они взялись на столах, оставалось загадкой. Всё было оформлено красиво, изысканно и со вкусом.
Гости за столом были рассажены соответственно своему статусу. Чуть ближе к самому доктору, находились Абелард Вагнер, и его постоянный спутник и личный лечащий врач, Адольф Менгер, со своей немолодой женой.
Менгер смотрел на Штанца с неприязнью, возникшей ещё при их первом знакомстве. Ему претило всё это торжество, и действо, но что поделать, нужно было соответствовать своему статусу. Здесь же, неподалёку, сидел и начальник полиции Генрих Штольц. Он так же пришёл с супругой.
Вся эта элита общалась между собой, совершенно не обращая внимания на хозяина дома, в котором они находились.
Первым к доктору обратился герр Вагнер:
– А что, герр Штанц, вы уже начали свою врачебную практику в нашем городе? – спросил он его.
– Пока нет,– ответил Штанц. – Но в скором времени очень надеюсь на это.
Доктор ничего ни ел, а лишь прикладывался иногда к вину, попивая его маленькими глотками.
Супруга доктора, Аннабелла, так же ни чего, ни ела. Как и её муж, она лишь изредка отпивала из большого хрустального кубка, рубиновую жидкость. По всей видимости, красное токайское или испанское вино, коего на столах не было. Здесь стояли кувшины с напитком, который производили только местные виноделы. Это было видно по цвету вина и ощущалось по его вкусовым качествам, которые прекрасно знал каждый житель Вюрцбурга.
– Даже не знаю, как вы будете кого-то лечить с такими своеобразными знаниями, – сказал Адольф Менгер. – Ведь, исходя из нашей с вами последней дискуссии, вы придерживаетесь каких-то своих, отличных от традиционной медицины, взглядов, – последнюю фразу доктор Менгер произнёс особенно громко, так, чтобы его услышали многие сидящие за столом люди.
– Боюсь, что не дам вам ни единого шанса на сомнение, как только приступлю к практике,– ответил Штанц.
– А правда, доктор, что вы участвовали в сражении под Лейпцигом? – задала ему вопрос одна из сидевших поблизости дам.
– Истинная, правда,– ответил Штанц, пристально посмотрев на неё.
– А кого из знаменитых учёных мужей нашей эпохи, вы можете назвать? – вновь обратился к нему герр Менгер.
– Самое глубокое впечатление, у меня осталось после встречи с графом Сен-Жерменом, – спокойно ответил Штанц.
– Как?! – возмущённо воскликнул герр Менгер. – Вы относите этого великого шарлатана к учёным?
– Ах, расскажите доктор о вашей встречи с Сен-Жерменом,– взмолилась дама.
Услышав имя самого таинственного графа Европы, многие женщины и девушки присоединились к желанию дамы; узнать подробней о встречи с этим человеком.
– Ну что же, извольте, – сказал Штанц, усаживаясь поудобней.– Хоть я тогда и был очень молод, помню всё как сейчас. Это произошло в Эккернфёрде, где граф давал свой последний публичный банкет. Я тогда обучался у князя Карла Гессен-Кассельского и попал на банкет совершенно случайно. Мы, юные ученики Карла, сидели за отдельным столом и внимали речам этого великого человека. Он был настолько интересным собеседником, что люди совершенно не замечали, как быстро в его компании летит время.
– Жаль только, что он уже умер, – сказал с сожалением один из собеседников.
– Ну что вы, – возразил Штанц, – граф не умер. Он уехал обратно на восток, туда, где получил свои великие знания.
– Разве Сен-Жермен ещё жив? – недоверчиво спросил всё тот же человек.
– Ну конечно, уверяю вас, – твёрдо ответил доктор. – Он обладал секретом чудного эликсира, продлевающего жизнь на долгие и долгие годы. Секрет этого эликсира он получил от тибетских лам, которым поклялся под страхом смерти ни кому его не раскрывать.
– Доктор, вы нас мистифицируете, – улыбаясь, кокетливо сказала одна из дам. – И тем ни менее, расскажите, что вы слышали лично от графа?
– А вам он случайно не раскрыл секрет своего эликсира? – вдруг перебила её другая, пожилая дама.
– Конечно же, нет,– ответил доктор. – Но я работаю над собственным эликсиром. Что же касается графа, то он любил говорить о науках, как о чём-то, связанном с идеологией самого Христа.
– Осторожней, доктор, – погрозил ему один из собеседников, пальцем. – Это попахивает богохульством, самым страшным грехом в Библии.
– Ну что вы, – отрицательно помахал головой, доктор. – Просто, как учёный я не сомневаюсь, что Христос обладал способностью врачевания, именно благодаря своим знаниям. Которые, правда, в нём были заложены его Отцом, – добавил он с улыбкой. – Что же касается графа Сен-Жермена, то он тоже мог любого человека удивить своими способностями. Он мог заглянуть в грядущее и вырастить за ночь алмаз. А благодаря открытому им способу выпаривания порошков из камней, я научился лечить старость. Ведь ни для кого не секрет, что это тоже болезнь. Вот только в запущенной форме, омоложение приходит ненадолго и доставляет изношенному долгой жизнью организму лишь дискомфорт. К сожалению, граф должен был покинуть на время этот Свет, но обещал нам, что вернётся, не позднее двадцатого столетия. И я ему верю, ведь это уже его не первая и думаю, далеко не последняя смерть.
После последних слов доктора, многие сидящие за столами, зашептались. Кто-то от возмущения, кто-то от восхищения. Более впечатлительные слушатели даже встали со своих мест и окружили Штанца полукольцом.
– Да вы с ума сошли, герр Штанц, – резко высказался обо всём услышанном от него, Адольф Менгер. – Старость нельзя исцелить. Это естественный процесс любого живого существа, продиктованный законами самой природой. И я уверяю, всех находящихся здесь, что вы или ненормальный, или такой же шарлатан, как ваш Сен-Жермен.
Однако, даже Вагнер, будучи человеком, весьма серьёзным, молчал. Он так пристально смотрел в глаза доктора, что казалось, тонул в них. Штанц же тем временем продолжал свою речь:
– Я могу продемонстрировать неверующим, действие порошка, малую толику которого получил в награду от графа. Хотя не скрою, что теперь и сам обладаю секретом его создания. Ну, так что, есть ли среди присутствующих, хоть один очень старый и смелый человек?
– А как насчёт больного? – спросил его, Менгер.
– Ну, хорошо,– вздохнул Штанц и перефразировал свой вопрос.– Есть ли среди присутствующих, хоть один человек, который чувствует, что ему нездоровится?
