«Пожалуй, так и сделаю» — едва не сорвалось с языка у Энди то, что он сказал бы в подобной ситуации кому угодно. Но почему-то он так этого и не произнёс. Может быть — потому что ему было действительно интересно продолжить работать над этим проектом. А может быть — из-за той странной волнующей дрожи, которая прокатывалась по его телу, когда он смотрел на эту девушку.
Убедившись, что он не воспользовался моментом выйти из игры и тем самым признал её хозяйкой положения, Акеми произнесла:
— Для начала — сделаем вот что. Ты подпишешь отчёт, так как добавить к нему тебе, очевидно, нечего, а этот бессмысленный спор ты затеял лишь для того, чтобы произвести на меня впечатление. Мне не нужны лишние вопросы со стороны руководства из-за того, что не все члены команды согласны с моими выводами. С этим всё ясно?
— То есть, всё, что я только что говорил, ты отвергаешь?
— Я этого не сказала. Раз уж ты потратил столько своего и моего времени на рассуждения о природе этого искина — я готова назначить тебя ответственным за дополнительную проработку версии с его системным сбоем. В конце концов, ты — племянник его создательницы. Может, ты и впрямь сможешь раскопать нечто новое и интересное. Тогда мы вернёмся к этому разговору.
Энди всегда ненавидел, когда кто-то говорил с ним в таком начальственном тоне. С самого детства он не позволял этого ни матери, ни отцу, ни отчиму, ни кому-либо из своих учителей. Но в этот раз ему почему-то захотелось подчиниться. И хотя он был зол на себя за этот неожиданно проснувшийся мазохизм — он просто не мог противиться её гипнотизирующему взору, в котором удивительным образом сочетались лёд и пламя.
— Звучит разумно, — кивнул он, выдержав драматическую паузу. — За исключением, разве что, того места, где говорилось, что я пытаюсь произвести на кого-то впечатление. Я — хорошо знаю себе цену. И мне не требуется ни перед кем выделываться.
— Как угодно, — дав понять своим пренебрежительным тоном, что не принимает всерьёз этот его завершающий выбрык, ответила Акеми. — Это всё.
Пораженный тем, что он, великий и могучий компьютерный волшебник Энди Нетраннер, покидает чей-либо кабинет после снисходительной фразы «Это всё», будто вшивый офисный планктон, парень в ответ кивнул (она даже не посмотрела на это) и, нечленораздельно буркнув что-то среднее между «Спокойной ночи», «Хороших выходных» и «Пошла ты» — удалился.
Пятнадцать минут спустя, когда Нетраннер наконец поставил свою электронную подпись на предварительном отчёте и покинул здание, Акеми вышла на сеанс нейрокоммуникации с Хаттори. Она полагала, что приём по случаю дня рождения «Терра Новы», на который был приглашен её босс, уже окончился. Но он, конечно, не стал посвящать её в детали.
— У тебя есть ответ? — спросил он коротко, имея в виду причины молчания «Лиама».
— Нет. Но случившееся лишь подтверждает нашу теорию. И это очевидно не только для нас. Ещё как минимум один член IT-команды здесь в Алкантаре думает так же.
— Это может стать проблемой?
— Нет. Я так не думаю. Я даже попробую извлечь из этого пользу. Этот самовлюблённый болван — племянник создательницы «Лиама». Он может иметь доступ к её личным данным, которые могут быть для нас ценны. Через него я заполучу эти данные. Держать этого человека на крючке — не составит для меня труда.
Вопреки внешним повадкам стервы и недотроги, которая с трудом находит нормальный общий язык с людьми, Акеми была отменным специалистом в социальной инженерии. Она считала, что человек — это всего лишь органический компьютер. Хакнуть его — ничуть не сложнее, чем хакнуть любую другую систему. И для этого зачастую даже не нужно забираться в нейросети.
Нетраннер был гораздо проще, чем он сам себя мнил. Его невероятное самомнение позволяло довольно просто управлять им, подбрасывая ему один вызов за другим, и позволяя соревноваться за право быть самым умным, изредка подкармливая пряниками в виде похвалы и часто подстёгивая кнутом в виде уязвляющих его эго сомнений в его интеллектуальном превосходстве. Кроме того, от японки не укрылось, что поблизости от неё этот кретин ведёт себя, словно подросток, у которого гормоны затмевают разум. И хотя Акеми была скорее асексуалом — при необходимости она готова была воспользоваться этим преимуществом, чтобы извлечь выгоду.
— Так что я займусь этим. Если, конечно, от вас не поступит распоряжение возвращаться в штаб-квартиру, — завершила она.
— Не поступит. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Я принял решение войти в проект.
Акеми не стала отвечать на эту мысль — такие решения находились далеко за пределами её компетенции. Но Иошинори всё же счёл нужным пояснить:
— Сегодняшнее пафосное представление Гизу меня не слишком впечатлило. Миллионы выброшены на ветер, чтобы продемонстрировать видимость содержания проекта, которого нет. Они слабы. Гораздо слабее конкурентов. И у них нет ноу-хау, которые бы предоставили им решающее преимущество в гонке, хотя они и пытаются убедить всех в обратном. За грохотом салютов после их шумной презентации легко расслышать отчаянную мольбу о помощи. Но их немощь — нам на руку. Слабый проект мы сможем взять под свой контроль. И это будет разумнее, чем начинать свой собственный проект с нуля.
— Ресурсов «Сайбрекса» хватит, чтобы исправить их плачевное положение?
— Нет. Но я смогу убедить своего отца и его корейских партнёров сделать значительные инвестиции в «Терра Нову». Этого хватит, чтобы превратить этот проект в нечто серьёзное, и дать ему возможность напитаться дополнительным ресурсом через IPO. Кроме того, это предоставит нам и нашим союзникам достаточно существенный пакет акций, чтобы мы в дальнейшем смогли продвигать нужные нам решения.
— Как скажете, сэнсэй, — ответила на это Акеми. — Каковы мои дальнейшие задачи?
— Оставайся в Алкантаре и продолжай работать над проектом. Я удостоверюсь, чтобы за тобой закрепилась твоя нынешняя должность в «Терра Нове», и пришлю тебе на помощь людей. Работы по нашей части предстоит более чем достаточно. Их «Афина» — слишком слаба для проекта такого масштаба. Потребуется нечто гораздо мощнее. Параллельно — собирай новые полезные данные о «Лиаме», если представится удачная возможность. Но не рискуй понапрасну. Мы не заинтересованы, чтобы особенности в поведении искина стали предметом всеобщего хайпа. Сейчас основная истерия сосредоточена вокруг самой планеты. И нас это вполне устраивает.
Припомнив разговор с Нетраннером, Аоки спросила:
— Что, если нет никакой обитаемой планеты? Что, если искин сам сгенерировал данные, которые передал на Землю, за те 22 года, которые длилось его молчание?
— Зачем, по-твоему?
— Мы можем не понимать, как мыслит разум намного совершеннее нашего. Возможно, он хотел испытать человечество, научить чему-то, воодушевить на новые свершения, наказать за что-то или даже подшутить над ним. Возможно, его мотив настолько сложен, что мы не в состоянии даже его описать.
— Что ж, это возможно. Но это ничего по сути не меняет. Если бы оказалось, что «Лиам» самостоятельно сотворил такой достоверный и детальный образ целого мира, которого не существует в реальности — это свидетельствовало бы о наличии у него созидательной мощи, несоизмеримой с возможностями любого другого искина. Это свидетельствовало бы о том, что он — воистину Сверхразум. А значит — оправданы любые усилия и затраты на его поиск и установление с ним контакта.
— Для нас — да. Но не для остального человечества, которое не понимает и не поймёт его истинной ценности.
— Будем надеяться, что остальное человечество и дальше будет захвачено идеей о колонизации Земли-2. Неважно, существует она или нет — до тех пор, пока кто-либо вкладывает усилия в организацию экспедиции к ней, нам с ними по пути.
Глава 28: Потерявшиеся близняшки
Посёлок Алкантара, штат Мараньян, Бразилия.
10 августа 2120 года. 00:30 по местному времени (03:35 по Гринвичу)