Купер в ответ лишь вздохнул и иронично улыбнулся.
— «Наш мир — всё ещё наш мир». Это ты правильно сказала.
— Дом, иди отсюда, — завершила она разговор, подтвердив свою реплику притворно сердитым взмахом руки, будто отгоняла комара. — Займи там всех делом. И сделай то, о чём я прошу. Лады?
— Можешь не беспокоиться, Мон, — заверил её старый конструктор, бодро поднимаясь с кресла. — Всё будет хорошо.
Глава 25: Любой ценой
Штаб-квартира корпорации «Terra Nova». Алкантара, штат Мараньян, Бразилия.
Корпус «C». Центр инженерных разработок.
9 августа 2120 года. 13:05 по местному времени (16:05 по Гринвичу)
Если бы человеческая мысль могла быть источником электроэнергии, на протяжении прошедшей рабочей недели центр инженерных разработок легко бы смог обеспечивать электричеством всю Алкантару. Однако зайди сюда кто-то в эту минуту — он бы решил, что здесь обретается толпа бездельников.
Зона отдыха, доставшаяся корпорации «в наследство» от бразильского AEB, была устроена скромненько по западным меркам, но уютно. Здесь всё буквально дышало комфортом и непринуждённостью. Умный ход, если хочешь, чтобы работники поменьше задумывались о том, сколько времени они проводят на работе, а при необходимости — задерживались тут на ночь.
— Обязательно, милая, — развалившись с ногами на мягком диване, лепетал Джекки Ву на своём родном диалекте китайского, который для непосвященных ушей был похож на щебетание птицы. — Уверен, что уж этим-то вечером я точно буду дома.
Когда Джекки говорил с супругой, с его лица не сходила широкая улыбка, делающая его похожим на плюшевого панду. Жена Джекки, Мэйли, не была видна посторонним — её лицо видел лишь Джекки в своей дополненной реальности. Однако все, кто знали эту парочку, не сомневались — она всё так же притворно хмурится и вздыхает, глядя на мужа со смесью любви и лёгкого укора.
— Я понимаю, пампушечка моя. Это не только для них важно, но и для меня.
Тёрнер, до которой обрывки его речи доносились, пока она остервенело качала пресс, догадывалась, о чём разговор. С тех пор, как семья Ву вынуждена была покинуть Тайвань после кризиса 2108-го, они переезжали с места на место больше десяти раз — всякий раз, когда Джекки бросала по разным уголкам Земли его работа. Для их детей это означало, что они, как в своё время Саша, не могли учиться всё время в одной школе и заводить себе на долгое время друзей (во всяком случае — в реальном мире). «Что ж, их, по крайней мере, двое» — подумала Саша о детях Джекки.
Срочный переезд в Бразилию всего через год после смены Новой Зеландии на Лаос был для семейства Ву очередным стрессом. В такие моменты семье важно держаться вместе. Но вот уже четыре ночи подряд Джекки являлся домой лишь чтобы поспать — ровно столько, сколько нужно, чтобы его мозг хотя бы немного перезагрузился. Не знай Мэйли о ситуации «Терра Новы» — она, должно быть, решила бы, что он завёл себе любовницу.
— У нас тут? Накурено? Ага. Вот, сама погляди, — ответил Джекки на реплику второй половинки, повернув голову налево.
Там Джерри Перкинс развалился в массажном кресле, издающем мягкую успокаивающую вибрацию, похожую на урчание котёнка. Мечтательно запрокинув голову, Перкинс курил трубку. Джекки с осуждением покосился на то, как широкая грудь Кита плавно вздымается, впуская в лёгкие вредный и опасный табачный дым, а затем густое облако вырывается из его губ, словно пар из гейзера. Варварскую для XXII века привычку, приобретённую во время службы на флоте, Кит сократил до одного-двух основательных перекуров в день. Но полностью от неё избавляться — даже и не думал.
Кит, почувствовав, что на него смотрят, приветственно махнул рукой.
— Цёмки-бомки, Мэйли.
— Ага. И тебе привет, здоровыло, — ответил за супругу Джекки. — Ну хорошо, любимая. Целую тебя. До встречи вечером. В этот раз — обещаю.
— Что, опять пилила тебя? — тут же поддел друга Перкинс. — Ничего не поделаешь, терпи. Прелести семейной жизни. Не всем дана радость свободы, приятель. Лишь тем, кто в прошлой жизни накопил отменную карму. Может быть, тебе повезёт в следующей.
— Ах, ну да. Я же забыл, что предел человеческий мечтаний — это участь самовлюблённого бродяги, который проводит всё свободное время в пабе за просмотром матчей «Ливерпуля», — в привычной между этими двумя шутливой манере парировал Ву.
— Это так. Первый закон Перкинса, — согласился Кит, глубокомысленно воздев палец.
— Ты бы лучше бросал свою отраву и размял немного свои жирные бока. Посмотри вон на Тёрнер. Неспроста говорят, что лучший отдых — это смена вида деятельности.
Пока они переговаривались, Саша перешла от скручиваний к подтягиваниям на турнике. Поддерживать хорошую физическую форму, что бы ни происходило и как бы ни поджимало время — это железное правило соблюдал каждый настоящий астронавт. А Тёрнер всё ещё считала себя таковым.
— А что, — гаркнула она, уверенно выполняя шестнадцатое по счёту подтягивание, а затем делая ещё по одному после каждого следующего слова. — Здорово… помогает… проветрить… мозг.
Она не была с ними до конца искренней. После изнурительного марафона, который представляла собой эта неделя, казалось, что мозг уже ничто не может проветрить. Закрывая глаза, Саша видела лишь схемы, модели, формулы и бесконечные цифры. Не она одна была выжатым лимоном. В таком же состоянии пребывала вся команда. Ребята, впрочем, держались бодрячком.
Сезар Сабио — филиппинец примерно пятидесяти пяти лет, грубыми и загорелыми чертами лица похожий на рыбака (на самом деле — один из самых опытных и талантливых их инженеров) — медитировал, прикрыв глаза, и не обращал никакого внимания на суету вокруг. Сёстры-близняшки из Беларуси, Инга и Ксюша, занимались капоэйра под бдительным оком Карлоса Сильвы, ветерана AEB, который был столь же опытен в традиционных бразильских танцах, как и в космическом кораблестроении.
— Молодцы они, правда? — будто прочитав Сашины мысли, молвил Кит. — Каждый — талантище. А главное — выкладываются по полной. Никогда ещё не работал с такой бомбезной командой.
— С ними можно горы свернуть, — подтвердил Джекки.
— Это точно, — согласилась Тёрнер, принимая положение для отжиманий.
— Но даже этого недостаточно, чтобы в такой неадекватный срок произвести на свет что-то, кроме дерьма, — неумолимо разрушил эту идиллию Перкинс. — Очень надеюсь, что начальство это понимает.
— Если ты меня имеешь ввиду — я это понимаю, — заверила Саша, делая первый подход отжиманий на кулаках и сердито хмурясь от того, что треплется с товарищами, сбивая себе дыхалку. — Лев — тоже. Дом — тоже. Но над нами довлеют другие люди. А над ними — другие. Не мне вам объяснять, как устроен этот мир. И новости вы тоже смотрите те же, что и я.
Всю эту неделю они все были слишком заняты, чтобы активно обсуждать бурный старт параллельных проектов. Тем не менее — все они постоянно о нём думали.
— М-да, — задумчиво протянул Кит. — Знаешь, ни для кого не было секретом, что «Орион» захочет с нами потягаться. Сюрпризом стало то, что у них оказалось настолько много хороших друзей по обе стороны Атлантики. Но в целом мы и так понимали, что являемся маленьким Давидом, который выступает против Голиафа, и имеет большие шансы получить на орехи. Чего я уж точно не ждал — так это появления на горизонте второй такой же мощной махины во главе с китайцами. Хотя, наверное, следовало ожидать.
Никто не поддержал разговор на эту тему, но Кит счёл их молчание за приглашение продолжить. О чём, о чём — а о Китае он всегда любил потрепаться.
— Я усвоил, ещё когда служил в Королевских ВМС — мощнее и эффективнее Китая нет никого. Случись, не дай Бог, новая мировая война — они бы весь Запад раскатали. А всё из-за их изумительного коллективизма и преданности! Настоящий рой пчёл!
— Перестань, Джерри, — недовольно буркнул Ву. — Я устал всем объяснять, что китайский врожденный коллективизм — это всего лишь заезженный западный стереотип!