На некоторое время воцарилась тишина.

«Лишь бы студент её не придушил раньше времени, – обеспокоенно подумал Август. – Нет, вроде пока разговаривают, разливают спиртное». Он настороженно вслушивался в глупое хихиканье, шуршание фольги и звон бокалов. Так продолжалось минут двадцать.

Потом в дверном проёме возникла тень Масси.

– Я сейчас вернусь, птичка, – голос был трезвым. – Только отолью.

Сердце Августа билось как колокол – наступала развязка его охоты.

Масси что-то мурлыкал под нос. Он на миг замер, прислушался, а затем быстро стянул с вешалки нейлоновую петлю, аккуратно сложил её и сунул в карман. Если бы не Август, девушке оставалось жить совсем ничего. В отличие от певуньи, восседавшей на унитазе прямо лицом к Августу, американец встал спиной к душевой кабинке, широко расставив ноги. Было видно, насколько он крепок и широк в плечах. Коротко взвизгнула молния на джинсах. Кевин выдохнул, послышалось журчание.

Пора! Август рванул дверцу в сторону, отчего та заскрипела, ударившись об ограничитель, молнией выскочил из кабинки и накинул крест-накрест петлю на шею обалдевшему Масси. Хорошо, что глаза привыкли к темноте. Собрав все силы в кулак, он стал тянуть концы удавки в разные стороны.

Масси быстро сообразил, что к чему. Он захрипел и рванулся – сначала в одну, а затем в другую сторону, таская за собой Августа с силой взбешённого тореадором быка. По ванной полетели капли мочи. Самое главное, не дать Масси повернуться, иначе шансы на победу сильно уменьшатся. Для верности Август пнул Кевина ногой сзади под колено, отчего тот осел на пол. Масси рычал и пытался достать руками голову Августа. Правильно, хвататься за петлю – дело бесполезное, таким способом её не ослабить!

Один удар настиг цели – кулак Масси врезался в ухо. В голове Августа загудело. Бам! Ещё удар, теперь с другой стороны!

Ни в коем случае не дать слабину! Август начал поворачиваться спиной к Масси, усиливая натяжение шнура на его шее.

Нужно продержаться минимум секунд сорок. После этого наступит кислородное голодание головного мозга и сопротивление начнёт ослабевать. Ещё чуть-чуть! Ох и силён, сволочь! И вёрток, как уж!

Дверь распахнулась, и в душевую стал падать свет от лампы в прихожей. Август едва успел уклониться: бутылка шампанского в руках девушки обрушивалась сверху на его голову. Видимо, она услышала возню и заподозрила недоброе. Уворачиваясь от бутылки, Август успел за долю секунды разглядеть спутницу Масси, насколько позволяло освещение.

Щуплая, как воробей, осветлённые длинные волосы уложены в стиле гранж, с эффектом выбритого виска. Плотные прокрашенные ресницы и насыщенные тёмно-синие тени добавляли карим глазам выразительности и глубины. Образ немного портила ярко-бордовая помада с блеском, подчёркивая и без того большой рот. Уши немного оттопырены.

«Смелая девка, однако!»

Август инстинктивно дёрнулся в сторону, насколько ему позволил вес Кевина. Вовремя! Бутылка просвистела мимо, лишь по касательной задела висок, и основной удар пришёлся как раз в темечко слабеющего Масси. Стекло разлетелось о череп, резко запахло шампанским. Студент сник, руки повисли как плети.

Рано расслабляться! Вопреки дешёвым книжонкам, смерть наступает только минуты через три-четыре. Даже после двух минут удушения никто не может гарантировать смерть «пациента». Надо тянуть концы шнура! В полусумраке было видно, как почернела голова Масси от прилившей крови.

Девушка, поняв свою промашку, сдаваться не собиралась. Она отбросила в сторону горлышко от бутылки («А вот это напрасно!» – успел подумать Август) и по бабьи вцепилась в балаклаву, расцарапав до крови затылок. Ещё бы: она ведь наверняка была с длинными ногтями.

«Вот навязалась на мою голову! – кипел про себя Август. – И это спасибо за спасённую жизнь! Воистину, от женщин благодарности не дождёшься!»

Продолжая удерживать шею Масси в петле, он пытался как мог уворачиваться от ногтей рассвирипевшей мегеры. Та потянула балаклаву на себя и стащила с Августа. Девица разинула рот и набрала воздуха, чтобы заорать. Между верхними передними зубами светилась широкая щербинка.

«Этого еще не хватало, придётся принимать меры!»

Август чуть развернулся вместе с телом Масси. Тесно! Он перенёс вес вправо и, принимая во внимание микроскопические размеры помещения, с небольшим замахом двинул левой ногой в висок девушке. Та ударилась головой о стену, сползла на пол и затихла. Сама виновата…

Август закончил с американцем, потом пощупал пульс девушки, у которой текла кровь из носа. Жива, ничего страшного, скоро придёт в себя. Отдышавшись, Август спокойно покинул номер, аккуратно прикрыв за собой дверь. Масси он оставил сидеть на полу, наклонив его голову в чашу унитаза. Со стороны казалось, что тот перебрал и блюёт.

Нужно было скорее уходить, пока девушка не очнулась. Август быстрым шагом спустился по лестнице. Консьерж пялился в телевизор – выходящие из отеля его не интересовали. Август вывалился наружу, вдохнул холодного воздуха и поспешил к припаркованной машине.

Из железного ящика доносится шорох. Палач пошарил в нём и что-то ухватил. Раздаётся визг. «Монах» стал аккуратно вытаскивать это «что-то» или «кого-то» из коробки. Гэвин смотрит, как рука в длинной стальной манжете, переливаясь словно рыбья чешуя, медленно выползает из ящика. Время будто прекратило свой бег – ожидание становится невыносимым.

В тот момент, когда из ящика должен показаться сжатый кулак, палач делает паузу. Мучить Гэвина доставляет ему удовольствие. Несколько секунд «монах» держит руку в ящике, а затем быстро выдергивает её из квадратного окошка и подносит к самому лицу пленника.

Гэвин стонет и пытается отклонить в сторону разбитое лицо. С каждой секундой ему становится всё страшнее. В кулаке у садиста зажата крупная серая крыса…

Палач держит её за мохнатое туловище. Она извивается, мотает узкой мордой и лапками с острыми когтями, хлещет по воздуху голым хвостом. Крыса пытается вывернуться из железной перчатки. Зверёк пищит, хочет прокусить кольчугу, но острые зубы лишь скользят по металлу, не причиняя вреда её владельцу.

Мучитель подносит крысу к глазам жертвы. На Гэвина пахнуло мышиным духом. У крысы острые жёлтые зубы, противные усы и злобные глазки-бусинки. Теперь она пытается достать до носа жертвы. Тот жмурится от страха, хотя уже и не знает, чего бояться. Отвернуться ему не дают деревянные колодки.

Палач склоняется к жертве и говорит на ухо тихим свистящим шёпотом, от которого холод бежит по спине: «Боишься? Правильно… Дикая крыса убьёт тебя. Я не кормил её сегодня. Она… очень голодна».

Удивительно, что пленник ещё не свихнулся. Он не понимает, что творится. С одной стороны, зависший над шеей страшный нож гильотины, с другой – мерзкая голодная тварь.

«Уж не хочет ли этот демон скормить меня по кусочкам? – ужасается Гэвин. – Кто знает, что у него на уме? Крыса легко может обгрызть мне уши, нос, выесть глаза!»

Он опять мычит от ужаса.

Палач, издеваясь, еще немного поводит крысой перед лицом Гэвина. Затем, продолжая удерживать в кулаке серую тварь, другой рукой выдёргивает предохранительную защёлку из гильотины. Гэвин шеей чувствует, как завибрировали деревянные стойки. Нож подаётся вниз, но повисает на альпинистском тросе, перекинутом через крюк в потолке. Пленник видит, как в клетке на полу дёрнулся карабин на кольце. Шнур, привязанный к карабину, вытянулся в струну. Гэвин понимает, что только эта тонкая синтетическая верёвочка удерживает массивный тесак на весу.

«Монах» открывает клетку. Он выпускает туда крысу и быстро захлопывает дверцу. Лязгает металл. Крыса мечется по углам, пытаясь найти выход. Зверь пробует грызть стальные прутья, но бесполезно. Наконец, хищник немного успокаивается. Её внимание привлекает карабин и трос.

Палач наклоняется к Гэвину и шипит: «Шнур смазан беконом. Твоя жизнь зависит от её аппетита». И заходится скрипучим хихиканьем.