Однажды поздним зимним вечером Дмитрий пришел домой не один, а с одноклассником, которого встретил в ресторане. Тот, в модном полушубке и роскошной ондатровой шапке, эдаким козырным тузом ввалился в прихожую их жилища, по-хозяйски оглядел «хоромы» и бесцеремонно заявил:
– Хреновенько, брат, живешь!
– Не в дубленках счастье! – парировал Дмитрий.
Представил гостя:
– Лелька, у нас сегодня очень дорогой гость! Петька, собственной персоной! Друг старых игрищ и забав, бузотер и разгильдяй!
– Что-то не очень он похож на разгильдяя, – улыбнулась Леля.
– Накрывай на стол, мать, мы лет сто не виделись, сейчас по коньячку шарахнем.
Леля для приличия немного посидела с друзьями, потом сказала, что ей завтра рано вставать и ушла в спальню. На спокойный сон женщина не рассчитывала, по опыту знала – посиделки будут долгими. Мужчины, разгоряченные спиртным, не замечали, что говорят громко, и Леля, хочешь – не хочешь, слышала весь разговор.
После воспоминаний о школьных годах, Петр снова вернулся ко дню сегодняшнему:
– Слушай, Димон, можешь на меня обижаться, но я скажу. Вот ты меня назвал бузотером и разгильдяем. Не отрицаю, бывало всякое, но я давно вырос из этих штанишек. А ты? О твоих достижениях могу судить по твоей хибаре. Честно говоря, когда шел к тебе, ожидал другое увидеть.
– Много ты понимаешь! Стены не самое главное, ты мне в душу загляни!
– И что же там?
– Там большая музыка живет! А музыка – великая сила! Что ты понимаешь в музыке? Ты – самый, что ни не есть, филистер.
– Ну, если тебе от этого легче, называй меня так. А ты, надо думать, самый настоящий интеллигент, цвет нации?
– Да, и не боюсь в этом признаться! Для меня самое главное богатство – духовное!
– Да, ну ты! Объясни мне, олуху, что это такое.
– Самопознание и самосовершенствование!
– Вот этого не надо! Словоблудием ты можешь заниматься с кем-нибудь другим. Духовно богатый человек, по-моему, прежде всего окружает заботой и любовью близких, а на твою избушку на курьих ножках и на жену смотреть больно.
– Ишь ты, сердобольный какой! А ты не знаешь, что настоящему таланту всегда трудно пробиваться?
– Ты уверен, что у тебя настоящий талант?
– Хочешь, сыграю?
– Не хочу, твое семейство спит. Я в прошлом месяце был на концерте Пако де Лусии. Лучше расскажи мне нормальным человеческим языком, почему ты живешь вот так, как последний м…к.
– Ты ничего не знаешь, я выхожу на старт. Приезжай через пару лет, посмотрим, что тогда скажешь! У меня еще все впереди!
– Зачем ждать пару лет? Я тебе, дураку, сейчас скажу: впереди если что-то и светит, то не тебе, а твоим детям. И то, при условии, если батя перестанет дурью маяться.
Леля лежала, едва сдерживая слезы. Петр словно услышал и озвучил ее мысли. Под утро он ушел, а Дмитрий все сидел на кухне, курил и рассуждал вслух о том, что Петька, как был дубиной стоеросовой, так и остался, а туда же – жить учит.
С того момента что-то в поведении Дмитрия изменилось. Он и без того был неуравновешенным человеком, а тут появились новые странности: то останавливал взгляд на жене так, что ей становилось неловко, словно она в чем-то виновата, то вдруг напористо спрашивал, о чем она сейчас думает. Застигнутая врасплох неожиданным вопросом, Леля на какое-то мгновение замолкала, чтобы восстановить ход мыслей. В момент, когда к человеку кто-то внезапно обращается, внимание его переключается с внутреннего монолога на собеседника и мысль теряется. Тут же следовал новый вопрос: почему ответила с промедлением, есть что скрывать? Леля ничего не могла понять, неизвестность вещь неприятная. Не выдержала, осторожно поинтересовалась:
– Объясни, в конце концов, что происходит?
– Видел я, как ты на него смотрела, – тихо сказал Дмитрий и недобро посмотрел на жену.
– На кого? – не поняла Леля.
– Не прикидывайся! На Петьку, на кого же еще!
– Господи, что ты несешь? Я даже забыла, что он у нас был!
– Так ведь и он на тебя запал!
– Дима, ты совсем идиот?
Разговор замяли, но осадок остался. Вечером, взяв гитару в руки, Дмитрий вдруг вспомнил свой флотский репертуар. С чего бы это? Пел, не сводя глаз с Лели:
Не верь подруге, а верь в вино,
Не жди от женщин добра:
Сегодня помнить им не дано
О том, что было вчера.
За длинный стол посади друзей
И песню громко запой, —
Еще от зависти лопнуть ей,
Когда придем мы домой.
Женщина чувствовала себя так, словно ее вываляли в грязи. С грустью подумалось: похоже, «друзья за длинным столом» незаметно стали привычной средой обитания Дмитрия и как ему казалось, настоящими ценителями его таланта. Единственными.
Наступала весна, светило солнце, таял снег, из-под него проплешинами выглядывала прошлогодняя трава. Леля вышла на крыльцо и восхищенно воскликнула:
– Боже, благодать-то какая!
Вслед за ней, слегка щурясь от солнца, вышел Дмитрий:
– Хорошо! Пахнет свежестью.
Из-под крыльца вдруг выбежала пушистая рыжая крыса. И откуда она взялась? Животное направлялось к протекавшему в нескольких метрах от дома ручью.
– Смотри, смотри, это же ондатра, первый раз вижу! Ой, как интересно! – всплеснула руками Леля.
– Еще как интересно! Сейчас я ее… – глаза Дмитрия недобро сверкнули.
– Ты что, с ума сошел? Зачем она тебе?
– Шапку сошью.
Жена подумала, что муж шутит, ну какая может быть шапка из шкурки животного величиной меньше кошки? Что это с ним?
Дмитрий заскочил в сарай и быстро вернулся с лопатой в руках. Леля оторопела. Он не шутил. Пытаясь отобрать лопату, женщина потянула черенок на себя, но муж толкнул ее с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Дмитрий погнался за ондатрой. На крыльцо выбежали дочери, наперебой закричали:
– Папа! Что ты делаешь?
– Папа! Перестань!
– Уйдите отсюда! Не мешайте! – зло огрызался отец.
Лелю трясло. На побледневшем лице мужа хищный азарт, зрачки расширены
Расправа была не долгой: удар настиг несчастное животное, оно заверещало и заметалось, пытаясь уйти от преследования. Еще удар – из носа хлынула кровь, ондатра, теряя ориентацию в пространстве, успела сделать пару неверных шагов. Следующее попадание довершило дело.
Старшая дочь выкрикнула:
– Папа, ты же убийца!
Потом закрыла лицо руками, прислонилась к перилам и тихо заплакала. Младшая ревела во все горло.
– Замолчите! Развылись тут…, а то и вам сейчас достанется…
Леля обняла детей, чтобы они не видели, как довольный отец с демонически-победной ухмылкой проносит мимо них бездыханную тушку в сарай. Капитану и в голову не пришло, что крыса, несколько минут назад выбежавшая из-под крыльца, покидала их корабль.
Переводы Р.-М. Рильке
Прикосновение ангела
Ангел прикоснулся – замерцал,
Отразился лунный свет на море,
Сердца окольцованный коралл
Оживает на морском просторе.
Злая, беспредельная хандра
Уготована мне кем? Не знаю…
Бéрега и волн идет игра:
То окатят, то лизнут по краю.
Медленно спускаясь под луной,
Чьи-то души из нездешней дали
Вечно и безмолвно надо мной
Развевают бытие печали.
Из жизни одного святого
Он ведал страсти, что на смерть похожи,
Когда, казалось, выстоять нет сил
Он биться сердце медленней просил,
И, как дитя свое, держал построже.
Он был привычен выносить лишенья.
Тьму без рассвета в келье вороша,
Смиренной жертвой корчилась душа,
У судии прося за все прощенья.
Душе казалось, что она на ложе
У господина, чудо-молодца,
В пустынном месте – дева без венца.
И потому ее сомненье гложет.
Собою жертвуя, себя терзая,
Познал он счастье, нежность и любовь,
Держа судьбы в руках живой покров…
И отворились вдруг ворота рая.