— Обожди убегать, Форсунка, сначала выслушай моё деловое предложение. Твой стиль боя немного грубоват, но выносливости и силёнок тебе не занимать; кроме того, небось, ты и огнестрельным оружием пользоваться умеешь?
— Умею, — рыбница закинула одну ногу на столешницу и для пущей удобности упёрлась кулаком в свинцовое пресс-папье. — Не хочу хвастаться, но я отлично разбираюсь не только в пушках, но движках. Дай мне разводной ключ, и я разберу и заново соберу личный дирижабль Василисы Третьей. А что такое?
— Хочу предложить тебе должность при себе. Будешь телохранительницей моей дочери. Меня ты уже однажды спасла от хороших побоев, поэтому я знаю, на что ты способна. Не будем заключать никаких трудовых договоров и связывать себя другими официальными документами, только сотрудничество на обоюдном согласии. Ты будешь присматривать за Авророй, а я буду платить тебе.
— Как-то ты быстро уверилась в моей бесконечной преданности тебе и твоей дочери, не находишь?
— Форсунка, твоей коварной натуре не обмануть меня. Уже не обмануть. Я вижу тебя насквозь, дорогуша.
— Ч-что ты имеешь в виду? — запнулась выпавшая в осадок обычно невозмутимая рыбница.
— А то, что я вызываю у тебя живую симпатию. Ну, понравилась тебе полуэльфка-полудриада, с кем не бывает? Ты не первая девушка, которую я охмуряю, сама того не ведая. Клянусь, никаких любовных чар и афродизий, только моя природная обаятельность. Ты же не будешь упрекать ангела за крылья, да?
— С чего… Ты вообще взяла, что я втюрилась в тебя? — оправившаяся после минутного замешательства рыбница снова нагнала на лицо самодовольную улыбку, а её антрацитовые глаза маслянисто заблестели в свете мигающей лампы-кенкетки.
— Достаточно было прочитать твои грязные мыслишки. Твои развратные фантазии такие изощрённые, что удивили даже меня. Меня ещё никто и никогда не привязывал вниз головой к вантам корабля.
— Очень смешно! — с обидой в голосе прошипела Форсунка. — Как ты вообще дошла до такой низости, как чтение чужих мыслей? И что, понравилось, как я кувыркалась с тобой, эльфка? Хочешь воплотить мои фантазии в жизнь? Хрен тебе! В своих мыслях я могу хоть десять раз на дню долбить в задницу Владычицу резиновым хером, но это не значит, что я влюбилась в неё по уши!
— Чтение чужих мыслей — безусловно, занятие аморальное и нарушающее все законы о неприкосновенности личной жизни, но что поделать, если я никак не могу отказать себе в удовольствии покопаться в разуме интересующего меня существа? Если ты, Форсунка, не испытываешь ко мне никаких чувств, кроме звериного плотского влечения, то, увы и ах, нам действительно лучше распрощаться. Я считала тебя своей… Подругой, по меньшей мере. А я для тебя, оказывается, всего лишь секс-игрушка с экзотической внешностью.
— Погоди пургу гнать! — рыбница резким жестом заставила Элизабет замолкнуть и после заговорила сама: — Да, эльфка, ты мне нравишься. К слову, от тебя сходит с ума большая часть нашей команды, даже этот ублюдок Сьялтис, хотя он старается всеми правдами и неправдами скрыть это. Но! Но это не значит, что я вижу тебя исключительно как секс-игрушку. С мужчинами у меня никогда не получалось не то что строить отношения — даже нормально потрахаться, и я постепенно охладела к ним. А ещё эта проклятая служба… Я единственная баба на «Адмирале Шевцове»… Ну, ты в курсе. Меня не первый месяц окружают одни мужланы, которые то и дело щипают меня за задницу, норовят наступить на хвост и отпускают в мой адрес похабные шуточки. Разве в таких гадских условиях можно найти какого-нибудь затраханного романтика, который будет петь тебе серенады под балконом или водить в полночь по набережной? Всё, что мне досталось от здешних уродов, — это избиение и изнасилование, о котором я уже имела радость сообщить тебе. Единственный, кто здесь вызывает у меня симпатию, — это Кхыш, но он игнорирует меня как объект для воздыханий и относится ко мне как к подруге.
Твоё появление оказалось для меня неожиданностью. Такая подчёркнуто вежливая, такая любящая свою дочь, такая распрекрасная полудриада с длинными стройными ножками, хитрыми зелёными зенками и вьющимися рыжими локонами сведёт с ума любого. Твоей красоте не помеха даже серая кожа и эти нелепые мохнатые копыта.
— Ах, я безмерно польщена такими щедрым комплиментами, — широко улыбнулась Элизабет, внимательно глядя в непроницаемые глаза рыбницы. — Значит, ты ищешь того, кто станет петь для тебя серенады и звать на полуночные набережные променады, а? Боюсь, я не занимаюсь такими амурными делишками: предпочитаю более грубую, более топорную романтику. Долгие годы, прожитые на Альгустане, воспитали во мне звериную ипостась, так что от скромной, застенчивой дриады ничего не осталось. Рекомендую тебе присмотреться к Виолетте…
— Да погоди ты! — снова повысила голос Форсунка. — Эмельтэ, прекрати! Ох, зря я начала откровенничать с тобой, но уже ничего не поделать… Хочешь, чтобы я стала телохранительницей малявки? Я согласна! Хоть сейчас могу поклясться тебе в безграничной верности! Только давай забудем о нашем последнем разговоре?
— Э, нет, я его уже никогда не забуду! Более того, я хочу знать о тебе больше. Присаживайся на лежанку Сьялтиса и будь так любезна ответить на пару моих каверзных вопросов.
Пришлось Форсунке, скрепя сердце, покорно сесть на гамак. Она не хотела отвечать на расспросы любопытной полудриады, но её обезоруживающий, полный сладкой неги тон подействовал куда эффективнее, чем раскалённые щипцы или иглы под ногтями.
— Как звучит твоё настоящее имя, Форсунка? Мы ведь не просто начальница и подчинённая, мы, в первую очередь, подруги, поэтому я хочу обращаться к тебе по имени, а не по кличке. Да и Авроре негоже постоянно кликать тебя Форсункой.
— Меня зовут Айя-Ей-Йя, — после секундной паузы просипела посиневшая надутым лицом разведчица.
— Айя. Ей. Йя, — раздельно произнесла чародейка, теребя спадающий на грудь огнистый локон. — Прекрасно. А я Элизабет Маргарита София Августа Морэй.
— Я знаю…
— Ну да, долгие беседы с Линииндилуашаг не прошли даром: ты знаешь обо мне, Авроре и Виолетте неприлично много. Слушай, Айя, а что это за интересную татуировку ты носишь между лопатками? Когда я жила в Трикрестии, в Вечнограде, то слышала о неких Кровотоках, которые промышляли разбоем, убийствами и грабежами на северо-западе империи, прямо на границе с Форгезией. В газетах часто мелькали фотографии с кровавых мест происшествий, где безымянные, но очень жестокие бандиты-Кровотоки оставляли знаки, очень похожие на твой партак. Ты, случаем, никак не связана с той преступной группировкой? Говори откровенно, пожалуйста, ведь я не собираюсь осуждать или отказываться от тебя в любом случае.
— А что, для тебя это настолько неочевидно, что ты хочешь услышать ответ лично от меня?
— Отвечай, Айя: да или нет? Третьего не дано.
— Да.
— Вскоре после моего отъезда из Трикрестии Василиса Третья и форгезийский кайзер объединили силы и разбили твою шайку, после чего последовала череда показательных казней главарей и наиболее влиятельных бандитов. Беря во внимание твоё доброе здравие, а также военную службу в Альянсе, рискну предположить, что твоё наказание ограничилась тюремным сроком и последующей депортацией сюда, к эльфам?
— Не-а. Я была всего лишь шестёркой, к тому же несовершеннолеткой, поэтому военная жандармерия ограничилась полугодовой службой в ихних рядах — начальник полиции приставил меня механиком к полицейскому автопарку. Я-то, вообще, частенько устраивала налёты на глупых людишек вместе с другими бандюганами, но перед злобными прокурорами смогла отбрехаться… Заявила, что занималась починкой и сборкой тех драндулетов, на которых раскатывали ударные группы Кровотоков. Ну, это действительно было так: у меня был свой байк, который я собрала по кускам, найденным на свалках. Ты бы видела этого красавца: двухцилиндровый движок от военного трицикла «Белая ведьма», почти новые гидравлические амортизаторы, альмагезийский лиодиевый аккумулятор…