— Спасибо, малявка. Мне приятно это слышать. И прекрати заговаривать мне зубы. Я тебя, шельму, знаю.
— А вот однажды мам… Лиза рассказа мне о смерти своей матушки, я её внимательно выслушала, а потом она добавила, что от этого ей очень полегчало.
— Да называй ты её уже своей матерью, честное слово, хватит такие глупые физиономии делать и словами давиться!
Аврора потупила взор.
— Я… Не могу. Я знаю, что моя семья мертва и её уже не вернуть, а Лиза — единственная отрада в моей жизни, но… Я понятия не имею, как она отреагирует на моё признание. Вдруг она поднимет меня на смех или, не дай боги, отчитает или накажет? Тогда уж лучше сбежать и не возвращаться, чем дальше учиться при ней. Я считала, что для неё всего лишь ученица, ведь она согласилась не отдавать меня в приют лишь тогда, когда увидела во мне Силу. Сказала, что буду учиться у неё, а я что? А я согласилась, не раздумывая. Совсем не хотела идти в приют к знакомой Лизы, чувствовать себя никому не нужной сиротой рядом с другими такими ненужными сиротами.
Лиза два раза спасла мне жизнь, и я никогда этого не забуду. Последний раз был самый страшный — когда я уже готова была болтаться в петле в эльфьем городе. Мам… Лиза отдала за мою жизнь кучу денег и забрала у палачей. Так стыдно было, что из-за меня Лиза лишилась стольких денег, но она сказала, что это ерунда, что у неё есть куда больше на счёте в каком-то банке. Или банках, не упомню уж. А потом пошло-поехало… Когда я впервые увидела её, там, в лесу, я очень испугалась её рыжих волос, зелёных глаз, копыт, хвоста, серой кожи. В Усоньке постоянно говорили, что это типичный набор демона — суккуба иль ведьмы, что крадут маленьких заблудившихся девочек и потом ставят на них ужасные опыты. Я не верила россказням… До того момента. Но Лиза оказалась не ведьмой, а обычной чародейкой. Но… Вдруг опять что-то перевернулось во мне, когда я случайно проникла в её лабораторию, куда она меня не пускала. Там жутко пахло спиртом, формалином, лекарствами и травами, на столиках были разложены блестящие ножи, распаторы, скальпели, пилы и иглы, ещё мышиные и лягушачьи трупики с вывалившимися органами, на полу валялись скомканные салфетки, перепачканные кровью и сукровицей. Я убежала оттуда, и с тех самых пор мной овладел настоящий страх. Даже хотела сбежать, но Лиза не выпускала меня из башни, только вместе с собой, и я боялась сильнее и сильнее. Ночами не могла уснуть, потому что чудилось, будто Элизабет подкрадывается ко мне со скальпелем, чтобы перерезать горло. Не могла есть, что готовила Лиза, потому что казалось, будто в еду что-то подмешано. Старалась не смотреть ей в глаза, разговаривала редко, постоянно разбивала её пробирки и колбы, портила образчики… Не специально — руки дрожали. Она сначала жутко бесилась, а меня трясло от страха как при лихорадке. Когда я узнала, что Лиза читает все мои мысли, то едва не поседела от ужаса. Я же ведь… Как же так? Я же не одна из её книг, которую можно раскрыть и водить пальцем по строкам! Лиза устроила мне «серьёзный» разговор, чтобы обсудить мои страхи. Объясняла свои опыты над мышами и лягушками, рассказывала о назначении тех или иных инструментов, молвила про лабораторное оборудование. На середине разговора я взяла и заснула, а когда проснулась, то перестала бояться её и её лаборатории. Просто взяла и перестала. Надысь я узнала, что Лиза тоже сирота, да и про своих детишек она никогда не рассказывала, хотя я спрашивала. И про… Мужей тоже. Неужели она одинока? Она ведь такая добрая и заботливая. И красивая… Почему такая несправедливость?
— Понятия не имею, — призналась рыбница. — Я лишь знаю, что Лиз ждёт и не дождётся, когда ты наречёшь её своей матерью. Сама она никогда не назовёт тебя дочерью, пока ты не сделаешь первый шаг. Сама. И знаешь, почему? А потому, что тоже боится, боится, что ты сама поднимешь её на смех или, что хуже, разочаруешься в ней. Да, мелюзга, Лиз читает твои мысли, но это совсем не значит, что она видит тебя насквозь. Человеческая непредсказуемость никогда не будет изучена до конца. Слышишь меня? Прекрати бояться и послушай моего совета.
— Лиза говорила, что ты очень мудрая рыбница и что я должна внимать твоим советам.
Тень усмешки пала на лицо рыбницы.
— Ага… Мудрая как драконья жопа. Преувеличивает твоя мамка маленько. Ваши сомнения и страхи похожи на игру в гляделки. Вы смотрите друг другу в глаза и ждёте, пока кто-нибудь моргнёт и проиграет. И ты, малявка, уже кучу раз опасно близко смыкала вежды. Да моргни ты уже, чтоб тебе пусто было! Тошно смотреть на вас окружающим. Всё… Поди прочь. Поди к Морэй. Оставь меня, мне… Не стоит попадаться на глаза эльфке и дриаде после своего идиотского выступления. Стыдно мне. Были бы уши — уже горели бы ярче бортовых огней ночью, честное слово.
— Подожди… Ты говорила про какое-то происшествие после нашего с Лизой и Шай’Зу прихода на корабль.
— Это тебя не касается, мелюзга, молоко на губах не обсохло, чтобы интересоваться делами взрослых, — беззлобно прошипела рыбница и отвернулась.
— Ну и ладно, не больно-то и интересно. Я… Тогда… Я пойду. Я… Пойду, — Аврора, шурша платьем, выпрямилась и, постоянно спотыкаясь на ровном месте, вышла из крюйт-камеры.
Форсунка, отряхнув штанину от пороховой крошки, с кряхтением поднялась и поковыляла следом. Пускай она и пожелала не встречаться с Элизабет, ей было до жути интересно хоть одним глазком глянуть на сие зрелище. Хоть у кого-то, пусть и не у неё, в жизни всё сложится столь чертовски удачливо. Ещё бы, не каждый день становишься свидетелем такой трогательной картины. Форсунка была уверена, что Аврора не отступит, не оплошает, а Элизабет, наконец, сбросит непрозрачный занавес и предстанет в глазах девочки той, о которой она так мечтает.
Только бы без соплей и голосистых рыданий, терпеть такое не могу, — думала Форсунка, поднимаясь по трапу на шкафут.
***
— Прошу меня прос-стить за опоздание, возникли кое-какие сложности с перемещением по городу, — Линииндилуашаг с сухим шершавым звуком подползла к удрализке и дриаде и властным жестом велела тритонам не подходить слишком близко. — Вы уже здесь, прекрасно, подниматься на борт корабля нет нужды… Святая Эмельтэ, вы только гляньте, какого отвратительного качества вода в акватории порта. А это что плавает? Обгаженные трусы, н-да?
— Линииндилуашаг, — вяло промолвила Элизабет, потирая собранный в складки лоб, — пожалуйста, давайте сразу к делу. О какой опасности идёт речь?
— С удовольс-ствием, тем более, я дос-статочно торчу на суше и хочу побыстрее сгинуть в морской пучине. Дело касается вас, вашей Соты Альянса. Вами сильно интересуются опасные личности, принципалами которых выступают очень могущественные господа. Не у каждого смертного есть такие опасные прес-следователи, я вам скажу.
— Можно без таинственного флёра? За нами охотятся? А-а! — вдруг протянула Элизабет и в задумчивости куснула ноготь. — Ну конечно. А ларчик-то просто открывался! Кто-то не хочет, чтобы Содружество и Трикрестия встали на путь союза. Кто же это? Завистники, националисты? Может, демоны из Ундагилаша?
— Именно, вездесущие демоны, проживающие в Ундагилаш-ше, бывшей территории Форгезии. С тех пор как герцог Вальтер фон Типтих в тайне от кайзера заключил соглашение с Шаишас-силлой и превратил огромную территорию с-своих владений в частичку Бездны, прош-шло десять лет. Кайзер, не выдержав такого потрясения, скончался, а сама Форгезия так и не оправилась после подлого предательства верноподданного. Земли Ундагилаша ос-сквернены злом и утопают в яде и ненависти ко вс-сему живому, а рождающиеся на его территории демонические выродки отравляют жизнь не только Форгезии, но и Трикрес-стии, которая имеет с ними сухопутную границу. Как думаете, почему Василиса Третья в последние десять лет вдруг подобрела и с-стала бойко налаживать отношения с Эльфийс-ским Содружеством? Трикрестийская империя разваливается изнутри: её гложет ненасытный Орден Инквизиции, подпольные революционные комитеты и набирающие былую силу мафиозные кланы. Василисе нужны мощные с-союзники, которые готовы примкнуть к ней в борьбе и с-с внешними, и с внутренними врагами. А Эльфийское Содружество — идеальный кандидат. Искус-ственные монстры, магия дриад, ресурсы, капиталовложения, военные инструкторы… Объединившись с эльфами, дриадами и эльфофеями, имперцы с-смогут не только расправиться с коллаборационистами, но и, наконец, ворваться в Ундагилаш, казнить Вальтера, уничтожить демонические алтари и церкви и навсегда покончить с присутствием Шаишасиллы в Первом Мире. Само с-собой, Демонобогиня Шаишасилла больше всех заинтересована в том, чтобы Трикрестия и Содружество никогда не объединились и не уничтожили её маленький мирок в Сикце. Ес-сли это произойдёт, Демонобогиня растеряет своё влияние в Первом Мире, лишится поклонников, и все её честолюбивые планы по уничтожению нас, смертных, канут в лету.