– Но голаденские жители…
– Они верят, что в Сумеречном лесу живут Тени, забирающие душу каждого, кто войдет туда. Эти твари ненавидят любые проявления света: надежду, любовь, дружбу…
От представленной картины по телу пробежала дрожь, и я неосознанно обхватила себя за плечи. Заметив мой испуг, Натаниэль приблизился и, сев рядом, обнял меня.
– Не бойся, это всего лишь легенда, и ты наверняка ее слышала в детстве.
– Увы, нет… Детство, как и юность, я, к сожалению, провела в стенах дома в попытках обучиться тому, что моя мятежная сущность отвергала. Манеры, принятые при королевском дворе, пение, танцы, вышивание и прочие бесполезные, на мой взгляд, навыки, которым должна быть обучена благородная виэль. Единственное, что не давало умереть со скуки – книги. У отца была небольшая библиотека – она, конечно, не сравниться с академической. То было мое любимое место – мало кто захаживал туда: у остальных обитателей нашего дома книги были не в почете…
Его глаза, казалось, приближались, заполняя собой все пространство. Теплые ладони, обхватившие плечи, породили в теле легкую дрожь. Я напряглась, потому что предчувствовала – что-то должно было произойти. Он тряхнул головой, и оцепенение пропало.
– Прости, Карина, – альв отвел глаза, – забыл предупредить, не смотри мне в глаза.
– Гипноз?
– Да.
Я посмотрела вниз и как бы невзначай коснулась пальцами его руки, продолжавшей лежать на плече. Он взглянул немного удивленно. Решение пришло спонтанно – я чуть подалась вперед, инициируя то, что не могло не случиться. Закрыв глаза, почувствовала на шее теплые чуть влажные губы. Гипноз более не мог влиять на меня – глаза были закрыты – зато ощущения давали полную картину происходящего: легкое дыхание альва скользило вверх к щеке, и вскоре наши губы слились в горячем поцелуе. И с той страстью, с которой тогда в саду Тайного Склепа я отвесила пощечину Дрейку – с той же страстью отвечала теперь на ласки Натаниэля.
Послав на дверь защитное заклинание, я неловкими движениями стянула куртку и бросила куда-то наугад. После чего раздался звон – видимо, упал подсвечник. Свеча! Я открыла глаза. Стало так темно, что ничего нельзя было разглядеть – только силуэт Натаниэля на фоне окна. Ни дыма, ни огня… Хух! Обошлось…
Потянув шнурок на рубашке, я приготовилась уже снять её, но руки альва не позволили это сделать.
– Карина, – горячий шепот, прерывистое дыхание – все говорило о том, что он взволнован.
– Не говори ничего, прошу!
Только не сейчас, когда я решилась на такое! И Натаниэль, словно прочитав мысли, промолчал.
Его куртка улетела в другой угол комнаты, за ней последовала рубашка. С грацией, которой раньше в себе не замечала, я легла на кровать. Он прилег рядом. Я знала, что благодаря зрению альва, в темноте он видит лучше. Намного лучше, чем я. Теперь Натаниэль не смог бы обвинить в происходящем «Гипноз». Руки скользнули по его обнаженной спине – кожа была нежной, как у ребенка, пока не наткнулась на ремень. Альв, прерывисто дыша, задрал подол моей рубахи. Сердце забилось с невероятной скоростью – я полностью отдалась тому, чего ожидала… Но этого не последовало.
– Карина… – рука Натаниэля замерла на полпути, а голос стал серьезней. – Так нельзя.
Я оцепенела, не зная, что ответить. В душе обида смешалась со злостью. Страсть переполняла меня – ещё одна капля и взорвусь. Он же спокойно поднялся и, одевшись, ушел. И вот тогда я разрыдалась. В бессильной злобе, не знаю на кого – на себя или на него – я швыряла огненными шарами наугад пока, наконец, обессилев, не провалилась в сон.
7
Проснулась ближе к обеду, от стука в дверь. Сонно зевая, я не очень-то заботилась о том, чтоб привести себя в порядок. Скорей всего, в дверь стучала служанка или Андрэ. Но, открыв ее, пожалела об этом – меня приветствовал Влас.
– Неужто, здесь прошел метеоритный дождь, – удивленно воскликнул он, оглядывая черные пятна на стенах и разоренный стол на котором невозмутимо покоилась моя куртка. Подняв подсвечник и водрузив свечу на место, он заметил – в том углу, где вчера лежала куртка Натаниэля – темно-алую розу и нахмурился. Затем перевел взгляд на меня: я сидела в мятой рубахе на кровати, а растрепанные темно-русые волосы наполовину скрывали лицо и глаза, явно покрасневшие от слез и бессонной ночи.
Наконец, прекратив изучать меня, он с мрачным видом поднял розу и протянул со словами: «Вы изучаете магию земли?»
– Пытаюсь, – с болезненной иронией ответила я.
– У вас неплохо получается. Достойно мастера, – угрюмо заметил он, направляясь к двери.
– Влас!
– Не стоит, виэль Карина. Нам не о чем с вами разговаривать.
Дверь с лязгом захлопнулась. Встав с кровати, я как зомби – забава адептов из Темной башни, не соображая, прошла к столу, взяла куртку и повесила на стул. Затем подобрала цветок. Кинув его на стол, долго смотрела, пока не решилась коснуться лепестков – те на ощупь были такими же бархатными, как кожа Натаниэля. От этой мысли предательски задрожали руки. Блаженное тепло прокатилось по телу, но воспоминание о Власе, и о том, как он ушел, остудило, будто ушат холодной воды вылили на голову. Я раздраженно передернула плечами, злясь на себя за то, что вновь думаю о черном мастере – между нами ничего не могло быть! Но чувство вины не проходило, а, наоборот, усилилось. Мне тут же захотелось оправдаться перед Власом. Я уже было пошла искать его, как мысли о Натаниэле заставили остановиться. Ведь то, что между нами ничего не произошло – не моя заслуга, а красного мастера. Это он вовремя остановился и ушел.
Тихо рыча, я схватилась за голову. С одной стороны хотелось чего-то большего, чем приятельские отношения с Власом, но с другой – я желала быть в объятиях Натаниэля. Поняв, что запуталась в желаниях, села на кровать и задумчиво закусила губу. Что мне делать? Как поступить? Ведь не могу я быть недотрогой, потому что мне нравится Влас. Судя по тому, как он со мной разговаривает, быть с ним – это несбыточная мечта. Натаниэлю же я не безразлична… вроде… Р-р-р! Тряхнув головой, я резко встала и подошла к столу. Хватит с меня этих мыслей! Взяв розу, сожгла ее. От огня на деревянной поверхности остался темный след. Не обратив на это внимания, я вышла в коридор, надевая на ходу куртку.
На улице было прохладно. Ветер растрепал волосы и скользнул под одежду, охлаждая. Оглянувшись, я заметила, что ученики уже спешили на занятия. На деревьях появились первые светло-зеленые листочки. Как красиво! За спиной раздались шаги. Резко обернувшись, я столкнулась лицом к лицу с Ирионом.
– Простите, виэль Карина, за вчерашнее. Я…
Улыбнувшись в ответ, я покачала головой.
– Вам не за что просить прощения, вирт Ирион. Не вы были обвинителем во время Суда.
Его лицо резко стало серьезным.
– Это я должен был выступать против вас, но мне пришлось… спешно уехать. Влас же согласился помочь. Но он не стал бы, поверьте, если б не стечения обстоятельств.
– Не пытайтесь оправдать его в моих глазах. Я… Меня это не касается.
Я отвела взгляд в сторону, боясь, что глаза выдадут истинные чувства. Затем, чтоб сменить тему, спросила: «Вы направляетесь к Ристалищу?». Снисходительно улыбнувшись, черный мастер ответил, что как раз туда и следовал – занятия уже начались – и предложил составить ему компанию. Чтоб больше не расстраивать меня, он перевел разговор на эффективные приемы атаки. Увлеченная беседой, я даже не заметила, как мы достигли Ристалища.
Вскоре наступило время обеда. Я решила не возвращаться в келью – не хотелось есть в одиночестве. Поэтому, сев на землю, я посмотрела на Ириона, который терпеливо что-то объяснял альвийке в зеленом облачении. Увлеченная этим зрелищем, даже не сразу обратила внимания, как ко мне кто-то подошел. Я подняла голову и увидела Власа. Лицо его было сосредоточенным… холодным, как обычно. Интересно, он умеет улыбаться искренне? От души смеяться? Глупо, Ари! Глупо! Прекрати об этом думать!