— Девчата, с нами?

Растрепанные девушки, с неприязнью поглядывая на возмутителей спокойствия, стали молча собираться.

— Куда? — удивился Гена и достал нож. В другом месте, в другое время, этот нож не произвёл бы на Саню никакого впечатления, обычный складень, с пятнадцатисантиметровым лезвием, разрешенным по закону. Но сейчас, увидя острие этого лезвия в опасной близости от своего живота, а главное, вдруг свято уверовав, что рука, держащая этот нож, в случае чего не дрогнет, Саня обмер.

К счастью, Митька, дернув за плечо, заставил Саню сделать шаг назад, и встал на его место.

Хозяйка заведения нерешительно крутила в руках мобильник. Саня почувствовал, что у его ног что-то завозилось. Это пытался подняться Серый, о котором все забыли. Теперь он пришел в себя, но не совсем. И пока что, с утробным рычанием, как дикий зверь, ворочался на полу.

Гена сделал ложный выпад своим клинком. Но вместо Акимушкина дернулся Саня, хотя и находился на безопасном расстоянии.

— Итак, вечер безнадежно испорчен, — прокомментировал происходящее мужик в черном пальто. Вытер губы салфеткой и, кинув её в пластмассовую урну, тоже встал из-за стола.

— Стой, где стоишь, — посоветовал Гена.

— Гена, не дури, — сказала хозяйка.

— Это еще не дурость. Главная дурость только начинается, — грозно пообещал Гена. И оказался в некотором роде прав, потому что в следующее мгновение мужик в черном пальто обрушил на его голову стул. Сидение из кожзаменителя полетело в одну сторону, а стальные ножки — в другую. Гена, схватившись за голову, упал на колени, а затем, добрав кулаком по темени, повалился лицом вниз.

— Вот, хозяюшка, намусорили мы тут. И стул я сломал, — мужик в черном пальто обмотал шарф вокруг шеи и напялил на голову мохнатую шапку. — А всё одно, жаль, что не пришлось договорить.

— Ах, да Бог с ним со стулом, — грустно ответила хозяйка заведения, окончательно пряча сотовый в карман передника. — Только вам теперь лучше уйти и потом уж не появляться. Эти ребята сюда часто заходят.

— Вы мне телефончик свой дайте. А я вам позвоню. Ну, и что-нибудь придумаем.

Хозяйка, с сомнением на лице, достала из кармашка блокнотик и, вырвав из него страничку, быстро написала телефонный номер.

— Вы нас простите, пожалуйста, — развел руками Саня, считавший, что ни при каких обстоятельствах не следует терять хороших манер. Однако хозяйка его джентльменское поведение не оценила. — Да вам-то не за что извиняться, молодой человек. Ничего такого страшного вы не совершили. Это все дружок ваш, да вот этот товарищ. Ну, их-то я извиняю.

— Спасибо, — густо покраснев, пролепетал Саня, взял Веру под руку и, подталкиваемый Митькой, направился к выходу. Мужик в черном пальто, хмыкнув в очередной раз, последовал за ними.

Галантно отворив перед своей дамой густо запорошенную снегом стеклянную дверь, Саня увидел, что там уже ждут. Вылизанный вьюгой пятачок асфальта у крыльца заведения был заполнен народом, человек восемь-девять, не меньше. И раньше, чем удалось осознать зловещее значение этого сборища, кто-то неразличимый в толпе размахнулся, и сильный удар по челюсти отбросил Саню обратно в кафе, под ноги Митьке и его спутнице. Митька машинально перешагнул через тело товарища, и в следующий миг удары посыпались уже на него. А он даже защититься как следует не мог. Даша на этот раз сплоховала и повиснув на его руке только мешала. С трудом удерживаясь на ногах, Акимушкин пятился в глубь заведения, отмахиваясь свободной рукой от напиравшей с победными криками местной молодежи.

Но тут таинственный мужик в черном пальто, отодвинув изнемогавшего в неравной борьбе Митьку, снова энергично вмешался в ход событий. После каждого взмаха костистого кулака в узком коридоре становилось на одного человека просторней, и через минуту он совершенно опустел, если не считать сидящего под стенкой полузатоптанного Саню. Победные крики сменились жалобными стонами и ропотом бессильных угроз, а на пятачке перед дверью кафе образовалась груда поверженных тел, над которыми в тягостном недоумении застыли уцелевшие соратники.

Воспользовавшись этим, мужик в черном пальто захлопнул дверь, задвинул засов, и очевидно для психологического давления, перевернул висящую на двери табличку, которая, таким образом, теперь гласила, что заведение закрыто.

Однако победа имела горьковатый привкус, так как было понятно, что через какое-то время вся эта публика опомнится, и штурм повторится. Выдержать его наличными силами было проблематично, тем более, что у тротуара остановились две потрепанные иномарки, из которых, размахивая бейсбольными битами, полезли решительно настроенные юноши, на ходу выслушивая показания потерпевших и бросая свирепые взгляды в сторону предполагаемого противника. Складывалось впечатление, что шустрый козлёнок поднял на ноги весь околоток.

Милицию надо бы вызывать, — сказал Митька. — Жаль, что у меня мобильника нет.

— А я мобильник дома оставил, — похлопав себя по карманам, сказал мужик в черном пальто.

— И я, — сказал Саня.

— У моего батарейки сели, — сказала Даша.

— А на моём деньги кончились, — сказала Вера.

— Да, — сказал мужик в черном пальто. — Такие разные мы тут все люди, а как все похожи. Раздолбаи, короче, — после чего отправился просить телефон у хозяйки заведения. Но это был напрасный труд. Знойная красавица глядела на главного героя сражения восхищенным взором, однако давать телефон наотрез отказалась. — Ну, подумай, — сказала она, умело обмывая минеральной водой из пластиковой бутылки раны на дурной голове злополучного Гены, лежащей у неё на коленях. — Зачем мне тут милиция? Ребята местные, да и я тут не последний день работаю.

— Меня Иван зовут, — сказал мужик в черном пальто. — Да я тебя, лапушка, понимаю. Но и ты прикинь, что тут дальше будет. Местные эти твои ребята ведь не успокоятся, пока всё тут не разнесут в алмазную пыль.

— Не успокоятся, Ваня, — согласилась знойная красавица, с нежной улыбкой, не соответствующей зловещему смыслу произносимых слов. — Только ничего они тут не разнесут, потому что знают, кто владелец этого кафе. Вот увидишь, он их еще и за сломанный стул проставит. Большой человек.

— И кто же он? — осведомился Иван, непроизвольно приблизившись к собеседнице на такое расстояние, что вопрос этот прозвучал не то что даже интимно, а, можно сказать, почти неприлично.

— А вот тебе, Ваня, этого лучше не знать, — ответила хозяйка и, стряхнув с колен хулиганскую голову, которая с деревянным стуком упала на пол, встала на ноги.

Теперь они стояли, почти прижавшись друг к другу.

— Так что ж нам теперь, пропадать? — тихо спросил Иван, наклоняя голову и почти касаясь губами смуглой шеи хозяйки заведения.

— Зачем пропадать? — подаваясь вперед и даже, кажется, привставая на цыпочки, прошептала хозяйка, и Иван ощутил на своем её лице её чистое горячее дыхание. — Через черный ход уходите.

— А те, — Иван мотнул головой в сторону улицы, — про него знают?

— Знают. Только возле дома дорога перерыта, им в обход придётся бежать. Так что минут десять у вас есть.

— Значит, минут десять есть. И где ж тут у нас чёрный ход? — Иван глянул в обморочные глаза женщины, и ему показалось, что она вот-вот упадет. Он придержал её за талию. — Покажешь?

— Все что угодно, — честно ответила красавица и, щелкнув задвижкой, открыла неприметную дверь, ведущую в подсобку.

— Понял, — так, в обнимку, они зашли в узкий, заставленный картонными коробками, коридор.

Здесь Иван придержал дверь и крикнул. — Орлы, уходим огородами!

Митька просветлел лицом и, увлекая за собой Дашу и Веру, протопал через крохотный зал, нырнул в дверь и помчался по коридору, на свет тусклой лампочки, обозначавшей запасной выход.

Иван посторонился, уступая дорогу, для этого ему пришлось еще сильней прижаться к полногрудой хозяйке, распластавшейся на стене. Просто так расстаться после этого было совершенно невозможно. Треск расстегиваемой молнии и шорох снимаемого белья, смешавшись с тяжелым торопливым дыханием, сплелись в короткую, но выразительную увертюру.