Новый год Как рыбарь в море запоздалый Среди бушующих зыбей, Как путник, в час ночной, усталый В беспутной широте степей, – Так я в наземной сей пустыне Свершаю мой неверный ход. Ах, лучше ль будет мне, чем ныне? Что ты сулишь мне, новый год? Но ты стоишь так молчаливо, Как тень в кладбищной тишине, И на вопрос нетерпеливый Ни слова, ни улыбки мне… Державин Гавриил Романович (1743–1816 гг.)
На Новый год Рассекши огненной стезею Небесный синеватый свод, Багряной облечен зарею, Сошел на землю новый год; Сошел – и гласы раздалися, Мечты, надежды понеслися Навстречу божеству сему. Гряди, Сын вечности прекрасный! Гряди, часов и дней Отец! Зовет счастливый и несчастный: Подай желаниям венец! И самого среди блаженства Желаем блага совершенства, И недовольны мы судьбой. Еще вельможа возвышаться, Еще сильнее хочет быть; Богач богатством осыпаться И горы злата накопить; Герой бессмертной жаждет славы, Корысти – льстец, Лукулл – забавы, И счастия игрок в игре. Мое желание: предаться Всевышнего во всем судьбе, За счастьем в свете не гоняться, Искать его в самом себе. Меня здоровье, совесть права, Достаток нужный, добра слава Творят счастливее царей. А если милой и приятной Любим Пленирой я моей И в светской жизни коловратной Имею искренних друзей, Живу с моим соседом в мире, Умею петь, играть на лире, – То кто счастливее меня? От должностей в часы свободны Пою моих я радость дней; Пою Творцу хвалы духовны И добрых я пою царей. Приятней гласы становятся, И слезы нежности катятся, Как россов Матерь я пою. Петры, и Генрихи, и Титы В народных век живут сердцах; Екатерины не забыты, Пребудут в тысящи веках. Уже я вижу монументы, Которых свергнуть элементы И время не имеют сил. Дмитриева Елизавета Ивановна (Черубина де Габриак) (1887–1928 гг.) Распятье Жалит лоб Твой из острого терния Как венец заплетенный венок, И у глаз Твоих темные тени. Пред Тобою склоняя колени, Я стою, словно жертва вечерняя, И на платье мое с Твоих ног Капли крови стекают гранатами… Но никем до сих пор не угадано, Почему так тревожен мой взгляд, Почему от воскресной обедни Я давно возвращаюсь последней, Почему мои губы дрожат, Когда стелется облако ладана Кружевами едва синеватыми. Пусть монахи бормочут проклятия, Пусть костер соблазнившихся ждет, – Я пред Пасхой, весной, в новолунье, У знакомой купила колдуньи Горький камень любви – астарот. И сегодня сойдешь Ты с распятия В час, горящий земными закатами. Достоевский Федор Михайлович (1821–1881 гг.) Божий дар Крошку-ангела в сочельник Бог на землю посылал: «Как пойдешь ты через ельник, – Он с улыбкою сказал, – Елку срубишь, и малютке Самой доброй на земле, Самой ласковой и чуткой Дай, как память обо Мне». И смутился ангел-крошка: «Но кому же мне отдать? Как узнать, на ком из деток Будет Божья благодать?» «Сам увидишь», – Бог ответил. И небесный гость пошел. Месяц встал уж, путь был светел И в огромный город вел. Всюду праздничные речи, Всюду счастье деток ждет… Вскинув елочку на плечи, Ангел с радостью идет… Загляните в окна сами, – Там большое торжество! Елки светятся огнями, Как бывает в Рождество. И из дома в дом поспешно Ангел стал переходить, Чтоб узнать, кому он должен Елку Божью подарить. И прекрасных и послушных Много видел он детей. Все при виде Божьей елки, Всё забыв, тянулись к ней. Кто кричит: «Я елки стою!» Кто корит за то его: «Не сравнишься ты со мною, Я добрее твоего!» «Нет, я елочки достойна, И достойнее других!» Ангел слушает спокойно, Озирая с грустью их. Все кичатся друг пред другом, Каждый хвалит сам себя, На соперника с испугом Или с завистью глядя. И на улицу, понурясь, Ангел вышел… «Боже мой! Научи, кому бы мог я Дар отдать бесценный Твой!» И на улице встречает Ангел крошку, – он стоит, Елку Божью озирает, – И восторгом взор горит. «Елка! Елочка! – захлопал Он в ладоши. – Жаль, что я Этой елки не достоин И она не для меня… Но неси ее сестренке, Что лежит у нас больна. Сделай ей такую радость, – Стоит елочки она! Пусть не плачется напрасно!» – Мальчик ангелу шепнул. И с улыбкой ангел ясный Елку крошке протянул. И тогда каким-то чудом С неба звезды сорвались И, сверкая изумрудом, В ветви елочки впились. Елка искрится и блещет, – Ей небесный символ дан; И восторженно трепещет Изумленный мальчуган… И, любовь узнав такую, Ангел, тронутый до слез, Богу весточку благую, Как бесценный дар, принес. |
