Мей Лев Александрович (1822–1862 гг.) «То были времена чудес…» То были времена чудес, Сбывалися слова пророка, Сходили ангелы с небес. Звезда катилась от Востока. Мир искупленья ожидал – И в бедных яслях Вифлеема, Под песнь хвалебную Эдема, Младенец дивный воссиял, И загремел по Палестине Глас вопиющего в пустыне… Надсон Семен Яковлевич (1862–1887 гг.)
Легенда о елке Весь вечер нарядная елка сияла Десятками ярких свечей, Весь вечер, шумя и смеясь, ликовала Толпа беззаботных детей. И дети устали… потушены свечи, – Но жарче камин раскален; [Загадки и хохот] веселые речи Со всех раздаются сторон. И дядя тут тоже: над всеми смеется И всех до упаду смешит; Откуда в нем только веселье берется, – Серьезен и строг он на вид: Очки, борода серебристо-седая, В глубоких морщинах чело, – И только глаза его, словно лаская, Горят добродушно-светло… «Постойте, – сказал он, и стихло в гостиной… – Скажите, кто знает из вас, – Откуда ведется обычай старинный Рождественских елок у нас? Никто?.. Так сидите же смирно и чинно, – Я сам расскажу вам сейчас… Есть страны, где люди от века не знают Ни вьюг, ни сыпучих снегов; Там только нетающим снегом сверкают Вершины гранитных хребтов… Цветы там душистее, звезды – крупнее. Светлей и нарядней весна, И ярче там перья у птиц, и теплее там дышит морская волна… В такой-то стране ароматною ночью, При шепоте лавров и роз, Свершилось желанное чудо воочью: Родился Младенец-Христос; Родился в убогой пещере, – чтоб знали…» Желание О, если там, за тайной гроба, Есть мир прекрасный и святой, Где спит завистливая злоба, Где вечно царствует покой, Где ум не возмутят сомненья, Где не изноет грудь в борьбе, – Творец, услышь мои моленья И призови меня к Себе! Мне душен этот мир разврата С его блестящей мишурой! Здесь брат рыдающего брата Готов убить своей рукой, Здесь спят высокие порывы Свободы, правды и любви, Здесь ненасытный бог наживы Свои воздвигнул алтари. Душа полна иных стремлений, Она любви и мира ждет… Борьба и тайный яд сомнений Ее терзает и гнетет. Она напрасно молит света С немой и жгучею тоской, Глухая полночь без рассвета Царит всесильно над землей. Твое высокое ученье Не понял мир… Он осмеял Святую заповедь прощенья. Забыв твой светлый идеал, Он стал служить кумирам века; Отвергнув свет, стал жить во мгле, – И с той поры для человека Уж нет святыни на земле. В крови и мраке утопая, Ничтожный сын толпы людской На дверь утраченного рая Глядит с насмешкой и хулой; И тех, кого зовут стремленья К святой, духовной красоте, Клеймит печатью отверженья И распинает на кресте. Никитин Иван Саввич (1824–1861 гг.) Елка Посвящается кн. Е. П. Долгорукой Одиноко вырастала Елка стройная в лесу, Холод смолоду узнала, Часто видела грозу. Но, покинув лес родимый, Елка бедная нашла Уголок гостеприимный, Новой жизнью зацвела. Вся огнями осветилась, В серебро вся убралась, Словно вновь она родилась, В лучший мир перенеслась. Дети нужды и печали! Точно елку, вас, сирот, Матерински приласкали И укрыли от невзгод. Обогрели, приютили, Чист и светел ваш приют, Здесь вас рано научили Полюбить добро и труд. И добра живое семя Не на камень упадет: Даст Господь, оно во время Плод сторичный принесет. Начат сев во имя Бога. Подрастайте, в добрый час! Жизни тесная дорога Пораздвинется для вас. Но невзгода ль вас застанет На пути или порок Сети хитрые расставит – Детства помните урок. Для борьбы дана вам сила; Не родное по крови, Вам свет истины открыло Сердце, полное любви. И о Нем воспоминанье Да хранит вас в дни тревог, В пору счастья и страданья, Как добра святой залог. Огарев Николай Платонович (1813–1877 гг.)
Моя молитва Молю тебя, святое бытие, Дай силу мне отвергнуть искушенья Мирских сует; желание мое Укрыть от бурь порочного волненья И дух омыть волною очищенья. Дай силу мне трепещущей рукой Хоть край поднять немого покрывала, На истину надетого тобой, Чтобы душа, смиряясь, созерцала Величие предвечного начала. Дай силу мне задуть в душе моей Огонь себялюбивого желанья, Любить, как братьев, как себя, – людей, Любить тебя и все твои созданья. Я буду тверда под ношею страданья, |
