Тил проводит пальцем вдоль разноцветных линий.
— Невер’ятно! Штольня так давно покин’та б’ла, а они все к’пают!
Девушка косится на меня, видит, что я не понял ее слова, и сворачивает карту. Теперь перед нами увеличенное изображение южного гаража и «гавани» — полукруглой стены из замерзшей лавы. Три багги приближаются со стороны северных ворот. Тил несколько раз меняет точку обзора, на экране мелькают то изогнутые склоны «гавани», то песчаный пол.
— Как мало глаз уц’лело! Каждый третий — д’лой… М’жет, вернутся, как от’греются. Тебе х’рошо видно?
Автобусы останавливаются и выстраиваются в защитный треугольник — капоты вместе, носы врозь. Форы не торопятся выходить наружу. Сколько их там? Есть ли у них оружие? Если да, какое?
Тут люк в среднем багги открывается, и из него нерешительно высовывается коренастая фигура в залатанном гермоскафе. Замирает на ступеньках, потом неохотно спускается.
— Это фор?
— П’хож.
— Узнаешь его?
Проекторы издают жалобный стон. Тил резко поворачивается ко мне и хмурится.
— Я их в лицо не знаю.
— Это их командир? Разведчик?
Тил качает головой.
Из багги вылезает второй пассажир — тоже в затрапезном гермоскафе, мощный, широкоплечий, выше первого на целую голову. Он ни капли не похож на Тил, но рожден наверняка на Марсе — последний корабль с колонистами прилетел с Земли много лет тому назад.
Между тем из автобуса вылезают третий — худой и плюгавенький — и четвертый — среднего роста. Они выстраиваются полукругом перед воротами и замирают в ожидании. Думаю, все четверо — мужчины. В их маленьком отряде чувствуется скованность, напряжение, но никто больше не выходит из багги.
— Что со связью?
Тил мотает головой.
— Нет связи. Но про р’дио не знаю.
— Может, они даже не догадываются, что мы здесь.
— Они знают, что кто-то здесь.
— Откуда?
В ответ тишина.
— Думаешь, Зеленый лагерь послал за тобой форов?
— Не исключ’но.
— Все настолько плохо?
Кивок.
— Чтобы арестовать?
— Общий инт’рес, — говорит Тил упавшим голосом. — Два г’да н’зад Зеленый лагерь и форы согл’шение подп’сали — как штольню д’лить, когда хобо спадет. Отец сделке пом’гал — чтоб ценным быть, чтоб не убили. З’леный лагерь б’ится, что форы согл’шение порушат, если «черные к’патели» объявятся. Они думать м’гут, и я «черный к’патель». А уж если тебя увидят…
Черт возьми! Я что, попал в роман Джека Лондона? И на хрен всех, кто думает, что космодесантники не читают классику.
Форы стоят не шелохнувшись. В их позах читается испуг. Внезапно они оборачиваются как по команде — открывается люк другого багги, и из него вываливается еще одна разношерстная троица.
Из последнего автобуса появляются еще трое. Теперь форов девять. Гораздо меньше, чем может поместиться в багги.
Тут из средней машины вылезают еще три фигуры. Но гермоскафы на них другого цвета. Космодесантницы! Сестры демонстративно сжимают в руках пистолеты.
Опоздали? Отстали от своей части? Женщинам нужны особые условия во время космического перелета, поэтому нас, как правило, сбрасывают в разных капсулах. Сестры нередко присоединяются к нам уже на поле боя.
Не дожидаясь моей просьбы, Тил увеличивает изображение, чтобы я мог различить нашивки. Седьмой батальон морской пехоты США на одной, второй корпус Межзвездных вооруженных сил на других. Три флага: США — ну разумеется! — и два наших любимых союзника, Малайзия и Филиппины.
Из оставшихся багги выскакивают еще шесть девушек, все вооружены до зубов. Четыре ружья, стреляющих металлическими дротиками, два бронебойных лазера и слабопольный расщепитель — последний отлично зарекомендовал себя в прошлом, но, если верить разведке, антаги уже разработали защиту против него. Замыкает процессию филиппинка с сильнопольным расщепителем наперевес. Самое грозное и массивное оружие, которое нам под силу удержать в руках.
Камера тем временем фокусируется на другой космодесантнице. Рассмотрев капитанские погоны с двумя шпалами и имя — Даниэлла Койл — я чуть не прыгаю от радости.
— Черт возьми! Сестрички жгут!
Мое ликование ставит Тил в тупик.
— Они с тобой? — недоуменно спрашивает она.
— Скорее я с ними. Безбашенные девчонки возвращаются в город! Надо поздороваться!
Историческая справка, часть вторая
Сейчас не время вдаваться в тонкости взаимодействия между подразделениями и тому подобное дерьмо, но раз уж в игру вступили дамы и бойцы из других стран, краткое объяснение не повредит.
Международные космические вооруженные силы (МКВС) — наша верховная организация, ее эмблема — огненный щит, прикрывающий земной шар. Фактически — логотип Главного командования союзных сил[15], только в космической стилистике.
В состав Объединенного штаба МКВС входят представители разных стран — политики и отставные военные. Ходят слухи, что Объединенный штаб пляшет под дудку Эскорта — помощников гуру, — но никто не знает наверняка.
Страны-подписанты скидываются на орбитальное оборудование, космо-фреймы, транспортные платформы и оружие, совместно финансируют исследования, выделяют бойцов для нужд МКВС.
США тоже «предоставляют во временное пользование» МКВС свои военно-морские и военно-воздушные силы, морскую пехоту и армию. Другие страны выделяют, мы предоставляем в пользование — вот и вся разница. Космодесантники нередко сражаются плечом к плечу не только с бойцами из союзных государств, но и с другими подразделениями американских вооруженных сил, чаще всего с армией и ВВС. Мы подчиняемся министру военно-морских сил США, а тот редко перечит Объединенному штабу, а значит, встретив на Красной планете солдат из других подразделений и стран, мы должны эффективно взаимодействовать с ними и уважать их командиров. И все же этим союзам далеко до боевого братства — нет того чувства локтя, за которое любой морпех без раздумий полезет в драку.
По большому счету мы приравниваем себя к морпехам — у них корабли обычные, а у нас космические, вот и вся разница. На гражданке считают, что мы не такое быдло, как солдаты из наземных подразделений, но это лишь видимость — вот выиграем войну, прогоним антагов и станем снова самими собой — то есть бандой отлично выдрессированных и безжалостных отморозков.
Неважно, где находится космодесантник — на поле боя, в тренировочном лагере или в увольнительной — ему всегда за радость навалять кому-нибудь, съездить по рылу, дать в бубен, отпинать, отделать, навешать звездюлей, размотать, набить морду, угандошить, отхреначить, разукрасить, отрихтовать, прижучить, размазать, уделать, натянуть, укатать или, используя менее экзотичные выражения, проучить, показать что к чему, проще говоря — побить кого-нибудь.
У эскимосов — двадцать синонимов к слову «снег», у космодесантников — еще больше для «надрать задницу», ведь где бы мы ни появились, дело кончается дракой — чаще всего без смертоубийства, спасибо и на том.
Если ты не понимаешь, когда начнется заварушка, и кто будет за тебя, а кто против, ты огребешь по полной. Американские космодесантники отлично ладят с филиппинцами, корейцами, японцами, чаморро (которые хоть и редко, но тоже встречаются нам), фиджийцами и вообще со всеми уроженцами тихоокеанских островов, новозеландцами (особенно маори) и австралийцами. Мы без проблем находим общий язык с англичанами и французами, итальянцы привлекают нас невероятно вкусным вином и сухпайками (не говоря уже о красоте их женщин), выходцы из Индии, Пакистана, Шри-Ланки и Тибета — милейшие люди, парни из Казахстана и прочих «станов» — тоже ребята что надо.
С китайцами мы не ссоримся, а вот с русскими то и дело происходят стычки, хотя и с теми и с другими можно пропустить стаканчик, да и дерутся они отменно.
Канада, Германия, Австрия, Испания, большинство стран Восточной Европы, Южная Америка и Африка (за исключением Сомали, Эфиопии и Йемена) в войне не участвуют.