Мы несемся вперед без оглядки. Кто-то присоединяется к нам, может, Казах, но я не вижу наверняка, потому что мы вшестером бежим плечом к плечу.
А потом останавливаемся. И летим кувырком.
Прямо в ров. Довольно мелкий, его глубины едва хватает, чтобы укрыться в нем.
Я машинально перекатываюсь на живот и проверяю, не порван ли гермоскаф, сначала у себя, потом у ближайшего товарища — им оказывается Казах. Затем перехожу к Джо, но тот отталкивает меня и орет:
— Хватит ерзать! Задолбал!
Я не обращаю на его протесты ни малейшего внимания, деликатный, как пинок под зад. Как мартышка, выбирающая блох.
Джо хватает меня за плечо.
— Держись, Винни!
— А как же! — ору я в ответ. — Люблю такие замесы, просто обожаю!
Мы все плачем в наших шлемах.
— Что с автобусом форов? — спрашиваю я.
— Он был впереди, когда скала обрушилась, — отвечает Джо. — Проскочил, наверное.
— А вот «Чести» не повезло, — добавляет Казах.
— Как и целой шеренге антагов, — вставляет Тек.
Мы молча сидим друг напротив друга, слишком уставшие, чтобы говорить, смотрим, как над нами неспешно плывут серые и розовые полосы пыли, и синхронно вздрагиваем, когда какой-нибудь одинокий болт прочерчивает в небе сияющую линию. Хорошая новость — наши ангелы постепенно оживают: мигают экраны, трещит рация, слышны чьи-то далекие голоса. Может, они доносятся из таинственного места, куда попадем мы все, когда нам оторвут головы.
Круг замкнулся. Мы пришли к тому, с чего начинали до встречи с Рустом, фермерской женушкой и остальными нашими спасителями. Но от кого ждать помощи теперь?
Ресурсы практически на нуле, гермоскафы разряжены.
Кислорода хватит на десять минут.
Если я успокоюсь и перестану хватать ртом воздух.
Если перестану плакать.
Бесценный
Элис и водитель выходят из минивэна. Я остаюсь на заднем сиденье, даже ремень безопасности не отстегнул, побуду пока тут, в тишине.
Семеро мужчин и женщин выпрыгивают из квадролета и бегут к нам, лавируя между стоящими в пробке машинами и грузовиками. Не копы и не военная полиция. На квадролете нет ни одного опознавательного знака.
Этих семерых явно привлекает наш минивэн.
Пора домой
Джо срывает с меня погоны, хватается за мой шлем и со всей силы бьет по ангелу булыжником. Потом выуживает из рюкзака шлем убитого фора и вручает мне.
— Оденешь его, когда будете подниматься на орбиту, а свой выбросишь. И ради всего святого, держись подальше от СНЗВ.
— Вон подъемник уже подъезжает к нам, — говорит Казах.
Джо цепляет на меня погоны Бойцового Петуха и пришпиливает к моей груди свой собственный искореженный дубовый листок.
— Ты разве не полетишь с нами? — спрашиваю я.
— Сразу за тобой, на следующем подъемнике. С Диджеем вместе.
— Он выжил?
— Ты же знаешь Диджея — ему все нипочем.
Значит, мне придется лететь домой под чужим именем или вовсе без имени, что, в общем-то, не проблема: нас погрузят в подъемник и доставят на орбиту, а после обмажут космолином и отошлют на Землю. Вот и все.
Я периодически теряю сознание. Неожиданно мои легкие наполняются свежим воздухом. Глаза открываются. Я все еще пытаюсь осмыслить поступок Джо, но надо мной, Теком, Казахом и остальными уже склоняются космодесантники в новеньких свежих гермоскафах.
Какая-то сестра — на ее нашивке написано «лейтенант Ширмерхорн» — спрашивает меня:
— Как вас сюда занесло, подполковник Руст?
— ДНК не совпадает, — говорит техспециалист.
Судя по голосу, совсем еще мальчишка. Он зачем-то подносит био-тестер к уху и трясет его. Интересно, что он рассчитывает услышать?
— Забей, никому и в голову не придет сличать эти бумажки, — успокаивает его Ширмерхорн. — Просто доставим ребят на орбиту, и все.
Так они и делают.
Учитывая, через какое дерьмо нам довелось пройти, я на удивление легко отделался. Пара сломанных ребер, трещина в берцовой кости, контузия и спровоцированный недостатком кислорода ожог легких. Ничего, космолин все исправит. К тому времени как мы вернемся на Землю, буду как новенький.
Рядом со мной лежат Казах, Тек и Джо, без гермоскафов, каждый в отдельной пластиковой палатке.
Джо опускает голову и полушепотом дает мне инструкции:
— Тебя доставят в Сиэтл. Это был родной город Бойцового Петуха.
Джо объясняет мне, как найти квартиру Руста, и заставляет несколько раз повторить адрес.
— Не нарывайся на проблемы. Я приеду как только смогу. Мне нужно тебе про многое рассказать.
— Про что?
— Про то, что все это означает, кретин.
Тек слушает нас, лежа на боку. Казах приподнимается на локте:
— О чем это вы шепчетесь?
— О том, что скоро мы все будем дома, — улыбается Джо.
— Если антаги не захреначат в наш фрейм болтом, — говорит Казах, снова откидываясь назад.
Он никогда не теряет оптимизма.
— Ви-Деф погиб. — Ужасная картина все еще обжигает мне мозг. — Страшная смерть, но хотя бы быстрая.
— Послушай, Винни, — шепчет Джо. — Это очень важно. И все объясняет: мою миссию и миссию Койл, генералов посреди пустыни и преследующих нас антагов. Это как большая мозаика, и ты — ее часть, понимаешь? Ты должен залечь на дно, прийти в себя, а потом мы сядем и обсудим все с глазу на глаз. Нас еще много чего ждет впереди. Я вернусь как только смогу.
— Вернусь в мир, где запрещено материться, — добавляет Тек.
Джо тут же вспоминает смешную шутку на эту тему и развлекает нас, пока мы ждем подъемник. Может, я как-нибудь расскажу вам этот анекдот. Если будет время — и настроение.
А с настроением у меня в последнее время творится что-то неладное.
Ой
Элис и водителя отводят на обочину и берут под стражу. Народ высовывается из машин и пялится на нас с явным осуждением. Думают, наверное, что мы контрабандисты.
— Ты привез что-нибудь с Марса, солдат?
Мужчина в гражданском аккуратно помогает мне вылезти из минивэна.
— Кристаллы? Черные, белые, алмазные?
— Нет, сэр, никаких кристаллов.
На меня напяливают какое-то подобие пластикового мешка без рукавов, руками не пошевелить, но при ходьбе не мешает. Странное одеяние снабжено автономным дыхательным аппаратом. Меня со всей осторожностью грузят в квадролет. Пилот оборачивается из кабины, убеждается, что я в порядке и под присмотром, и докладывает:
— Беглец задержан. Ориентировочное время прибытия — двадцать семь минут. Готовьте Мадиган.
Мадиган! Я матерюсь сквозь зубы, и плевать, что это запрещено. Не хочу я, чтобы меня уложили на больничную койку и обкололи иголками только потому, что какой-то идиот возомнил, будто я заразен.
Даже если это в самом деле так.
Джо отправил меня домой под чужим именем. У нас в войсках вечная неразбериха, и Джо надеялся, что пройдет немало времени, прежде чем доктора догадаются, что с Марса вернулся космодесантник, который не должен был выжить. Тот, кого нет в списке. Приговоренный к смерти капитаном Койл и ее сестрами.
Плевать.
У нас и так почти не было шансов.
Странное дело, но в этот раз космолин не усыпил меня как обычно, и я всю дорогу предавался размышлениям.
Я уже не тот тугодум, каким был раньше.
Мой разум обновился, стал гораздо гибче и дружелюбнее.
Четыре пропеллера, расположенные по углам квадролета, со свистом взметают в воздух тучи пыли, мы отрываемся от земли и летим над фермами, прочь от границы.
Мой пластиковый наряд скрипит при каждом движении.
— Добро пожаловать домой, космодесантник, — говорит мужик, сидящий на соседнем кресле.
Бугай лет за сорок, седеющий, но довольно подтянутый, с пронизывающим взглядом фаталиста. Не удивлюсь, если он сам когда-то был космодесантником.
Я нащупываю в кармане монету, мою Прелесть. Меня еще не обыскали.
У Тил был похожий серебристый диск, ключ от штольни достался ей в наследство от отца. Может, моя монета — тоже ключ, вполне вероятно, на поверхности Марса есть и другие штольни.