Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Юрий Константинович внимательно посмотрел на Софию. Та задумчиво почесала нос:

— Август девяносто первого года? Путч? Я немножко припомнила. Тогда дедушка с бабушкой это очень сильно обсуждали. Там что-то с вашим Горбачевым случилось, да? Приключение.

— Ну да, где-то так, приключение, — с легкой иронией согласился ветеран КГБ. — Приключение с моим Горбачевым, да… Попытка государственного переворота это была, София. Консерваторы хотели отрешить Горбачева от власти. В общем, очень серьезная заварушка в стране тогда произошла. Но началась она на следующий день, в понедельник. А в воскресенье я сел на электричку ("москвич" собственный у меня в то время был на ремонте) и приехал в Гатчину. Дошел пешочком от вокзала до церкви, Собор Покрова Пресвятой Богородицы называется. Считай, на окраине города. Нашел там священника. И сели мы с ним на скамеечке поговорить.

Отнесся ко мне отец Григорий очень настороженно. Я это сразу уловил, то, как он напрягся и замкнулся. Как только узнал, что я из КГБ и интересуюсь Сизоненко. На вопросы отвечал односложно, коротко. Мол, никаких особых дел с больным Сизоненко не имел. Так, христианский долг выполнял. Беседовал иногда, как и с другими пациентами больницы. А то, что Сизоненко немного больше внимания уделял, так это потому, что раньше знакомы были. В школе вместе учились. Но потом долго не виделись и не дружили. Случайно, можно сказать, узнал, что школьный приятель в дурдом попал. И стал навещать. Вот и весь сказ.

Решил я уже было, что наш разговор — пустой номер, да. Ничего дельного мне священник не сообщит. Даже если что и знает. Не хочет идти на контакт, куда деваться. Демократия. И тут он меня осторожно спрашивает. А что, мол, вы этим интересуетесь? Убили ведь Виталика. И не только его. Расследование милиция ведет. А вы с какой стороны? Неужели смерть Сизоненко к государственной безопасности отношение имеет? И смотрит на меня выжидающе. А глаза… Глаза умные и грустные. Я бы сказал — понимающие. Никакой иронии или, там, придури.

И возникло у меня, в тот момент, к отцу Григорию некое доверие. Нутром чувствую — что-то он скрывает. Но на официальном уровне ничего не скажет. Надо как-то его на откровенность вытянуть. И говорю ему: "Как на духу признаюсь — нехорошо у меня на душе. Конечно, никаким врагом Сизоненко государству не являлся. И безопасности государства не угрожал. Но к тому, что Виталий в психушку попал, — я причастен. Вот и пытаюсь понять (не по службе, а по совести), за что мужика убили?"

Посмотрел на меня священник проникновенно и отвечает: "Ежели вас совесть мучает, то я понимаю. Покайтесь. Бог простит, если человек искренне раскаивается. А вот добавить вам по поводу Виталия ничего не могу. Не знаю ничего".

Ну, думаю, чего время терять? "Ладно, — говорю. — Не знаете, так не знаете. Не буду вас больше задерживать". Встаю с лавочки и протягиваю ладонь для прощания.

"Помочь я вам ничем не могу, — говорит священник и держит мою ладонь, не отпускает. — Но вот совет дам, с вашего разрешения. Будьте осторожны. Нечистое это дело. И Богу не угодное. Поэтому остерегитесь". — "И все?" — спрашиваю. — "И все".

Попрощались мы. И пошел я на станцию. Но не напрямую, вдоль дороги, а через небольшой лесок, по пешеходной тропинке. Чтобы свежим воздухом подышать. Там еще речка рядышком небольшая течет. Иду себе тихонечко, и вдруг слышу, что вроде кто за мной поспешает. Остановился, обернулся. Какой-то мужик машет рукой. И уже на подходе мне говорит, запыхавшись: "Извините, я от отца Григория. Он велел вас догнать".

"Ну, — думаю, — неужели священник решился все-таки что-то рассказать?". Обрадовался даже. Мужик меж тем ко мне приблизился и показывает рукой, мол, пошли обратно. Я шаг сделал вперед и спиной к этому мужику очутился. Еще успел подумать: "Вроде лицо знакомое. Где же я его мог видеть?" И тут же "бац!" — чувствую удар по голове. И валюсь на землю. Все. Провал. Да.

Очнулся на диване. Старый, такой, кожаный диван с валиками. Комната какая-то незнакомая, лампочка горит. Видимо, время позднее уже. И парень неизвестный за столом сидит, телевизор смотрит. Когда я застонал и шевелиться начал, парень ко мне подошел, наклонился и говорит: "Вы лежите, не вставайте. Вас по черепушке сильно огрели. Кастетом. Сейчас я отца Григория позову". Вышел и вскоре приводит священника.

Сел отец Григорий на стул около дивана, рядом со мной. А я потихоньку соображаю, хотя голова раскалывается, и вообще состояние поганое. Как будто во время тяжелой простуды: температурит и озноб бьет. Вспоминаю: мужик, тюкнувший меня по башке, сказал, что он от священника. Получается — они одна шайка? Или что-то тут не так?

Спрашиваю: "Где я?" — "У меня дома. Это недалеко от храма". — "А как я сюда попал?" — "Мои помощники принесли, служки", — отвечает отец Григорий. — "А кто меня ударил?" — "Подозреваю, что клоз. Хотел ваше тело захватить".

И начинает мне священник объяснять, как дело было. Мол, когда мы разговаривали с ним на скамейке, невдалеке крутился какой-то подозрительный тип. Священник сначала подумал, что это мой сослуживец, вроде как для контроля. И когда я ушел, послал за мной проследить, на всякий случай, двух своих помощников, из числа храмовых служек. Они и увидели, что тот подозрительный мужик ко мне подходить не стал, а пошел в отдалении. Когда я в лесок зашел, мужик стал меня догонять. Служки за ним… В общем, когда он меня кастетом по башке огрел, то достал из кармана нож, чтобы кровь пустить. Но не успел. Парни на него набросились и, что называется, отметелили гада. Потом меня принесли в домик священника.

Рассказал мне это отец Григорий и спрашивает: "Вы, конечно, мне не верите?" — "Не то, чтобы совсем не верю, но что-то вы явно привираете, — отвечаю. — Какой еще клоз? Зачем ему на меня нападать понадобилось?" — "А вы не знаете, кто такие клозы? Будет вам придуряться. Вы же читали рукопись Сизоненко?" — "Ну, читал. Но это же бред сивой кобылы. Фантастика какая-то". — "Фантастика, говорите? Встать сможете?"

Помог он мне приподняться. Голова кружится, шатаюсь, но передвигаться шажком вроде могу. "Конечно, вам еще надо полежать пару деньков, — говорит священник. — Но придется сейчас кое-что посмотреть, уж потерпите. Иначе вы мне все равно не поверите, и разговора откровенного у нас не получится".

Спустились мы втроем, вместе с парнем, который при мне дежурил, в подвал. А там, в небольшом загончике, за решеткой, сидит тот самый мужик, который на меня напал. Весь избитый, места живого нет. И даже вроде как ожоги по телу. И паленым мясом воняет. "Это что же? — спрашиваю у священника. — Вы его чего, пытали?"

Перекрестился отец Григорий и говорит: "Я сам его не трогал, прости Господи. Сан не позволяет. А мои ребята — да. Постарались. Но вы его не жалейте. С этими тварями по иному нельзя. Они нормального языка не понимают".

Подходит священник к решетке и говорит: "Ну-ка, Вергун, расскажи товарищу подполковнику всю правду. Кто ты такой, и что замышлял сделать". Мужик молчит, только глазами посверкивает, словно волк. "Не хочешь говорить? Может, опять огоньку захотел? Так мы это мигом. Игорь, дай-ка факел".

Вздрогнул мужик, в угол забился, затрясся. "Не надо факела. Так скажу… Я Сергей Вергун, старший лейтенант КГБ в отставке. Служил в городском управлении". — "А почему в отставке?" — "Уволен из органов две недели назад". — "Понятно. А что сейчас замышлял?" — "Замышлял напасть на товарища Рогачева и инфицировать его моледой. Чтобы завладеть его телом". — "А зачем тебе его тело? Ты кто?" — "Я клоз. А тело мне понадобилось, чтобы замаскироваться. За мной следили".

Смотрит на меня отец Григорий и спрашивает: "Ну, как? Впечатляет?"

66
{"b":"560611","o":1}