Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Разве? — Млый насмешливо поднял брови. — Так, значит, мары приходят к нам не из Нави? И Хала вьет свое гнездо не здесь? И вы не поддерживаете Отшельников?

— Откуда такая уверенность, что из Нави исходит одно лишь зло? — вопросом на вопрос отозвался дасу. Временами у Млыя возникало ощущение, что он беседует с самим собой, настолько точно интонации дасу повторяли его собственные. — Отчего нельзя предположить, что существа, появляющиеся в вашем мире, враждебно настроены к вам лишь потому, что вы отказываетесь воспринимать их так же, как самих себя. Кошмары питаются страхом, как волки дичью. Перестаньте бояться.

— С чего бы это! — разозлился Млый. — Я видел грифонов и василисков, я бился с марами, я сражался с Отшельниками. И я никогда не нападал первым.

— Но ты, не сомневаясь, отвечал ударом на удар.

— Наверное, мне следовало бы подождать и притвориться беспомощным и слабым, чтобы марам было удобнее растерзать меня, — Млый вновь подумал, что разговор с дасу слишком затянулся. — Даже сейчас я не знаю, а с кем, собственно, имею дело. Разве ты — человек?

— В каком смысле?

— В прямом. Ты — неизвестное мне существо, таких я раньше не встречал. Но ты стараешься убедить меня в том, что вполне дружелюбен и хочешь мне помочь. А между тем, все говорит об обратном. Я по собственной глупости угодил в Навь, куда, теперь не сомневаюсь, меня заманил Усыня. Возможно, ты и спас меня от Скимен-зверя, но цель этого поступка неясна, и у меня есть подозрения, что твои действия всего лишь часть какого-то плана, в результате которого мне грозит еще большая опасность, чем та, которой я только что подвергся. А раз так, мы — враги.

— Легко объявить врагом любого, кто непонятен тебе. А ведь только что ты уверял, что хочешь познать Навь. Где же логика?

— Логика в мече! — Млый привычно принял боевую стойку. — Нападай, и мы наконец выясним наши отношения до конца.

— Ты хочешь сразиться с безоружным? — спокойно спросил дасу и указал на свой меч, лежащий на земле. — Или тебя так раздражает мой облик, в точности повторяющий твой? Тогда не проще ли вступить в схватку с собственным отражением?

— Хватит! — взмолился Млый, опуская клинок. — Оставь меня в покое. Я один пойду искать проход в Явь.

— Знающий дорогу, может идти напрямик, — загадочно ответил дасу. — Но разумно ли ты поступаешь, отказываясь от помощи?

— Конечно, нет, — в сердцах признался Млый. — Хорошо, давай заключим союз. Ты помогаешь найти мне Калинов мост…

— А ты за это не станешь бросаться на меня с мечом, — со смехом продолжил дасу. — Ладно, я согласен.

Река

— Если бы не дасу, можно было дурачить Млыя сколько угодно — он здешних порядков не знает.

— Вот бы позабавились. Но ты прав — с ним идет Сторожич из рода Охранников, а с ним шутки плохи.

— Навязался на нашу голову. Без него Млый кружил бы по Нави, как слепой.

— Да, не повезло. Только интересно знать, зачем дасу понадобилось Млыю помогать?

— Верно, опять поссорился с Мареной. Не любят они друг друга. Остальные дасу сговорчивее.

— Род Охранников всегда был ненадежным. Вот и теперь Сторожич идет наперекор всем.

— Ох, не скажи, Ползун. Никто не знает, что у Сторожича на уме. Может быть, он хочет Млыя совсем погубить, а не просто припугнуть. Кстати, куда они направляются?

— По-моему, они идут к реке.

— Забавно. Проход-то переместился.

— Зато река течет, как текла.

— Ладно, пойдем следом. Интересно будет понаблюдать за этой парочкой.

Лес за спиной, сколько Млый ни оглядывался, казалось, оставался на месте, а ведь они с дасу шли уже больше двух часов. Разговор после заключенного перемирия почти не возобновлялся — Млый приглядывался к своему спутнику, а тот внешне выглядел безразличным. Вопросы между тем множились.

Интересно, почему не исчезает из поля зрения лес? Он что, так и будет теперь вечно торчать за спиной, напоминая о ненормальности здешнего мира, или пропадет бесследно в какой-то определенный момент, чтобы появиться, например, прямо по курсу? А может, вообще, никакого леса в действительности нет, а есть лишь обман восприятия и оптическая иллюзия?

И почему, скажите на милость, равнина, по которой они идут, напоминает пологий склон громадной горы — линия горизонта задрана, а подъема не ощущается совсем?

Дасу шел рядом, но Млый всю дорогу старался сохранять между собой и своим спутником дистанцию хотя бы в один прыжок. Впрочем, Сторожич и сам не приближался настолько, чтобы Млый почувствовал опасность. Достигнутое равновесие было шатким — достаточно одного неверного жеста, и оно рухнет.

— Как тебе удается изменять форму тела? — решился наконец на вопрос Млый. Копирующий в точности его собственный облик дасу вызывал у него раздражение. — Не проще ли оставаться все время самим собой? Ведь может случиться так, что ты окажешься пленником очередного превращения. Станешь, скажем, пауком, да так им и останешься. Вот смеху будет, — неуверенно продолжил он.

— Смеху? — переспросил дасу.

Млый насторожился.

— Что, в кого угодно?

— Ты, как и все люди, привык смотреть на вещи поверхностно, — дасу неожиданно остановился. Замер и Млый. — Ты обо всем судишь по форме, не вникая в суть. Скажи, разве вон те камни опасны?

Метрах в двадцати, прямо на земле, лежала горка небольших, примерно с кулак, гладко обкатанных камней, отдаленно напоминавших кладку гигантской птицы. Такие камни Млый видел и у себя в степи. Ничего опасного в них не было. Но в словах дасу чувствовался подвох, и Млый не стал спешить с ответом.

— Что в них может быть опасного? — после некоторого раздумья сказал он. — Камни, да и все.

— Ты уверен?

— Уверен! — Млый сделал несколько осторожных шагов по направлению к горке. Дасу с интересом следил за ним. — Сейчас вот возьму один и брошу.

— Пробросаешься, — дасу опередил его и первым подошел к камням. — Это гнездо птицы Стах.

— Да ну, — Млый поднял один из булыжников и взвесил его на ладони. Булыжник оказался теплым и очень тяжелым. — Какая-нибудь руда?

— Ты опять ищешь привычные объяснения, — дасу вздохнул, словно разговаривал с неразумным ребенком. — На первый взгляд, конечно, не спорю, эти яйца кажутся обыкновенными камнями, но это не так.

Бережно, как будто булыжник был и впрямь хрупким птичьим яйцом, он взял камень с ладони Млыя.

— Из яиц Стаха на свет появляются не птенцы, из них вылупляется время.

— То есть, как? — не понял Млый. — Что ты имеешь в виду?

— Время, — терпеливо повторил дасу. — Каждое яйцо — один день. Любой. Из будущего или прошлого. Но день, принадлежащий твоей жизни. Не надо обольщаться, — добавил он, увидев, как у Млыя блеснули глаза. — Это не подарок. Яйцо не добавит твоей жизни ни одного мгновения, а только заменит собой изъятое время. Ты готов пожертвовать счастливо прожитым днем взамен дня навсегда для тебя потерянного? Ты уверен, что поступишь правильно?

Млый задумался. Он был растерян. Ему казалось, что дасу подшучивает над ним. С другой стороны, что-то подсказывало, что Сторожич говорит правду. Невероятную, но правду.

— И я могу взять этот камень… яйцо, — поправился он после паузы, — и воспользоваться им в случае необходимости?

— Бери, — великодушно усмехнулся дасу. — Но не жадничай. Таскать с собой непрожитые дни — нелегкое занятие. В данном случае мой совет следует понимать буквально.

Млый опустил булыжник в небольшую дорожную сумку на поясе, в которой хранились вяленое мясо и хлеб, потом присел на корточки и пересчитал оставшиеся камни. Их было восемь.

— А можно взять еще?

— Как пожелаешь, — дасу равнодушно пожал плечами. — Правда, не знаю, как к этому отнесется Стах.

— А что, птица рядом? — Млый стремительно поднялся.

— Достаточно близко, чтобы задать нам трепку, — дасу указал рукой вперед, и только сейчас Млый заметил узкую дорожку пыли, вьющуюся по сухой ложбине. Прищурившись, он различил в центре пыльного клубка быстро перебирающую голенастыми ногами птицу.

71
{"b":"550477","o":1}