Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, — односложно отвечал Меченый. — Пора обратно. В деревне без меня осталось совсем немного охотников.

И хотя ответы были вполне безобидными, Млый понимал, что причина вовсе не в этом. Меченого тяготил корабль, он не понимал и не принимал его, и, возможно, боялся, в то время как Млый испытывал совсем другие чувства.

Меченый ушел, не оборачиваясь, свистя на ходу ворону, послушно последовавшему за ним, и Млый остался с кораблем один на один.

Семаргл

— Род ушел отсюда два дня назад, и охотник тоже, а Другой теперь даже не покидает корабля.

— Может быть, он собрался в нем жить?

— Скорее всего, так оно и есть. Но это странный дом. К тому же в нем таится угроза. Кстати, Другой вполне способен увидеть нас и не покидая корабля. Боюсь, как бы он тогда не пустил в ход оружие.

— Но мы ведь не враги.

— Станет он разбираться.

— Давай расскажем Семарглу, что на его равнине поселился Другой. Интересно, как отнесется он к этому соседству?

— Мне кажется, они найдут общий язык. Семаргл — тоже охотник.

— Вот и надо предупредить его, чтобы не устроили охоту друг на друга.

— Ты думаешь, Род ничего не рассказывал Семарглу о Млые? Что-то не верится. Он всегда так заботился об этом Другом.

— А сейчас ушел.

— Видимо, так надо. Не стоит изменять нашим правилам и вмешиваться в чужие дела.

Чувство власти над кораблем было упоительным. Никогда Млый не испытывал ничего подобного. Скоро он перестал покидать рубку даже для того, чтобы приготовить обед. Консервированная еда, показавшаяся вначале пресной и невкусной, скоро стала вполне его удовлетворять, а найденные джемы, соки и сухие овощи привели в полный восторг.

Бортовой журнал удалось найти сразу, и если цель и задачи экспедиции продолжали оставаться туманными из-за обилия терминов и незнакомых понятий, то насчет себя Млый выяснил все без особого труда.

«Стремительный» — так назывался фотонный базовый крейсер экспедиции — стартовал, судя по бортовым часам, триста семьдесят шесть лет назад с орбиты Юпитера к звезде Грумбриджа, в свою очередь, смещавшейся со скоростью триста километров в секунду в сторону Земли. Больше ничем другим звезда Грумбриджа внимания не привлекала и относилась к тому же классу желтых карликов, к которому принадлежало и Солнце.

На первом этапе полета «Стремительный» сопровождали два фотонных грузовика «Ангара» и «Байкал», а затем он продолжил путь в одиночку. Крейсер нес на своих шести палубах почти триста человек экипажа, в числе которых оказались мать и отец Млыя. В начале полета, впрочем, они женаты не были.

Млый торопливо пролистал страницы, относящиеся к обычным ежедневным сведениям о ходе экспедиции, пока не натолкнулся на запись о собственном рождении. Судя по всему, событие выглядело исключительным. Экипажу не возбранялось вступать в браки и расторгать их, организовывать семью, но предписывалось строго следовать дисциплине и не заводить детей. Запрет был нарушен единожды, и причиной этому стал Млый.

Мать, Пахомова Нина Валентиновна, ботаник оранжерейной секции, и второй пилот Сергей Стрельченко зарегистрировали свой брак на втором году полета по бортовому времени. Еще через полтора года у Нины Валентиновны Пахомовой родился мальчик — «вес 4200 граммов, рост 59 сантиметров, состояние удовлетворительное», который позже был внесен в книгу записей под именем Андрей. Фамилия почему-то значилась — Пахомов.

Можно было только догадываться, каких трудов стоило Нине Валентиновне утаить свою нежелательную беременность при системе обязательных медосмотров и, несмотря ни на что, все же родить ребенка. Можно было только догадываться, какую бурю вызвал этот в общем-то рядовой на Земле факт в глубоком космосе. Как бы то ни было, но на свет появился звездный мальчик Андрей, продолживший полет среди взрослых членов экипажа.

«Стремительный» не выполнил своей задачи. На третьем году полета крейсер подвергся атаке. От кого она исходила, кто стоял за этим, выяснить так и не удалось. Предполагали, что направленный удар непонятного рода излучения был нанесен целенаправленно и точно. Болезнь протекала очень тяжело, поражая в первую очередь двигательные функции и оставляя невредимым мозг. Поняли это не сразу, а только тогда, когда эпидемия уже свирепствовала на «Стремительном» вовсю.

Повторный удар — теперь в этом уже не сомневались — вывел из строя навигационное оборудование и связь. Теперь корабль напоминал обычную жестянку с фотонным ускорителем.

Длительное торможение и повторный разгон отняли слишком много времени, чтобы оставить надежду еще здоровым членам команды вернуться на Землю живыми. К тому же существовала опасность принести инфекцию на родную планету, и крейсер был направлен через солнечную систему так, чтобы миновать ее и вновь уйти в открытый космос. Но перед этим в сторону Земли должен быть отстрелен посадочный бот. Единственным пассажиром которого стал Андрей Пахомов.

Все!

Ничего себе, шуточки! Млый-Андрей зажмурился, пытаясь представить, как игла гигантского корабля пронзает космическое пространство, как выглядит этот звездный вакуум, среди которого он родился.

— Андрей, — повторил Млый, привыкая к своему новому, — ну уж нет, — настоящему имени. Его прежнее — Млый, действительно показалось кличкой. Но он так к нему привык!

Вот, значит, как он очутился на Земле. Но почему тогда, если люди были сильны настолько, что отваживались путешествовать среди звезд на почти световых скоростях, они оказались совершенно беспомощными на своей родной планете? Ответа этому бортовой журнал не давал.

Видеосъемки поражали своей грандиозностью. Раньше Млый даже не догадывался, насколько населена была его планета, какие на ней существовали города, как умелы и красивы были машины. Он был готов смотреть на экран не отрываясь, забывая о еде и сне. Он был потрясен.

Потом наступило привыкание и желание во всем разобраться не спеша. Посадочный бот стал его домом настолько, что он ощущал его своей второй кожей. Внешний, продолжающий жить по своим законам мир оказался отрезан и забыт. Млый с трудом иногда вспоминал, где он все-таки находится, а вспомнив, начинал мучиться чувством нереальности. Иногда это чувство бывало настолько сильным, что он едва сдерживался, чтобы не сделать чего-нибудь из ряда вон выходящее. Сжечь, например, эту проклятую равнину со всей ее нежитью к чертовой матери, поднять корабль и устремиться на поиски таких же, как он, людей, понимающих, что произошло на этой планете, знающих, какой она была раньше, и избавиться навсегда от общества всех тех недоумков, которых он не зря называл Другими. Разве они имеют что-нибудь общее с той красивой и умной расой, что когда-то населяла эту землю. Ничего похожего!

Он бы поднял корабль в воздух и полетел. Он бы сумел это сделать. Но корабль больше не летал!

Как же примитивно теперь живут все, кого он знал. Даже Род! Чему он учил его все эти годы? Биться на мечах, ковать металл, творить заклинания, лечить горячку настоем травы?

Свои мечи и дротики Млый даже не стал заносить в рубку, ему казалось это кощунством, а свалил грудой у входа. Да и что значат эти железки теперь, когда он владеет настоящим оружием — не для мальчика, для мужчины.

Бот нес небольшую лазерную пушку, но и ее хватило бы для того, чтобы перепахать землю на многие километры кругом. А вооружение самого крейсера не поддается описанию. Он мог уничтожать планеты! В надежде отыскать индивидуальное оружие Млый перерыл всю внутренность бота, но ничего не нашел. А жаль. Он-то теперь знал, как выглядит боевой деструктор, способный разнести на атомы каменную скалу, он видел в фильмах лучевые пистолеты, пронзающие титановый сплав, как марлю. Окажись у него хотя бы стреляющий разрывными пулями обыкновенный автомат, и то бы он смог в одиночку загнать всю нежить обратно в Навь. Неужели этого не понимает Род?

18
{"b":"550477","o":1}