— Чего…,- начал было Святозар, но отец так сжал его плечо, что наследник решил дождаться конца сказа, а потом уж…
— Да, — не обращая внимания на гневный выпад племянника, продолжил Велислав, — Глаза у чудища вытекли, а братанок схватил его за ус и оторвал, один ус оторвал, затем другой, третий, так все и повыдергал.
— Нет, отец, ты как хочешь, а я молчать не стану, — повышая голос, сказал Святозар, — Какие глаза, какие усы… Глаза у него плотным, как панцирь веком закрываются там не пробьешься, а ус и вообще выдернуть невозможно, он этим усом меня так мотонул, что я чуть в воду не упал, перед самой поверхностью смог выровнить полет и взлететь.
— Не знаю, братанок, что слышал то и говорю, — как ни в чем не бывало, ответил Велислав и посмотрел прямо в глаза племянника, — А потом он камнем упал на ладью, обернулся собой, схватил меч и, как только чудище подплыло к ладье, срубил ему клешни, рак взвыл от боли. Братанок же, тут же обернулся орлом и взлетел в небо, а тут как на беду закатилось солнце, но Черномор, сидевший в колеснице стукнул батогом по воде и она засветилась, да так, что стало ясно словно днем… Путят посмотрел на братанка, а у того рана уже и открылась, да все перья орлиные в крови… Но братанок, превозмогая боль, подлетел к умирающему чудищу и давай его лапами в воду толкать и топить, вода разошлась и поглотила чудовище.
— Ужас, — возмущенно сказал Святозар и прижал к груди больную руку, — Какими лапами, какими лапами… Да, он громадина, а я птица- орел, да где мне его утопить. Я на него сеть сбросил, он в сети запутался, а я прочитал заговор, да едва его и подтолкнул на дно лапами…. Ужас! И это рассказал Путят, который к рулю прирос и весь бой видел, не мудрено теперь, что про меня такое народ плетет… Лучше дядюх, да и ты отец, сказ Леля слушайте, он хоть там меня и хвалит дюже сильно, но зато ничего не выдумывает, как было, все так и передает. А этот сказ, что Путят поведал, не на много лучше того, где я Черномора за бороду раскручиваю…,- сердито закончил Святозар.
В гриднице все громко засмеялись, а Святозар оглядел всех обиженным взглядом и покраснел.
— Интересно, Ярил, какой же сказ слышал царь неллов? — громко смеясь и утирая от смеха глаза, обратился к правителю Храбр, — Думаю, что явно не Путята. Теперь понятно, почему он так дрожал перед Ратибором… Еще бы самого Черномора наш наследник на руку бородой накрутил.
— Храбр, ну чего ты так радуешься, — расстроено сказал Святозар, и посмотрел на наставника, а затем повернулся к правителю, который сняв руку с плеча сына, так же как и Храбр смеялся и утирал глаза, — Отец, но ведь это неправда, разве можно так про меня плести…
— А, брат…, я тебе сейчас про великанов еще расскажу, — начал хохотавший Велислав.
— Нет, — громко выкрикнул Святозар и поднялся, — Если это дядюх, также как и про Черномора, то я умру от стыда.
Правитель взял сына за плечо и потянул вниз, да продолжая улыбаться, миролюбиво сказал:
— Ну, чего ты, сынок, не хочешь, Велислав не будет рассказывать, садись… А в следующий раз сам лучше расскажи, как все было.
— Так кто же, отец, такое рассказывает, — немного успокоившись, заметил Святозар и положил больную руку на стол.
— Так ты мне, да наставникам расскажи, а более никому и не надо, тогда бы мы Велислава слушать то и не стали, — добавил правитель, довольным взглядом оглядывая своего сына, — Пусть бы он слушал своего Путята, который к рулю прирос и сам не ведает, что видел.
— Ярил, — возмущенно сказал Велислав, — От сделай доброе дело расскажи, так ты всегда вместо благодарности еще и посмеешься. Вот с детства ты такой…, ужо вроде и сидина на голове, а каким был таким и остался, эт наверно неизменно в тебе… Во, — и Велислав указал пальцем на Святозара, — И этот такой же, как ты… Больше ничего тебе не расскажу, страдай теперь от неизвестности.
— Я, отцу, расскажу, если он захочет, — тихо добавил Святозар, — И тебе Храбр расскажу, только уж без всякой крови и геройства…
— Наследник, — вмешался в разговор Бажай, — А когда ты сказывать будешь, я тоже хочу прийти послушать?
— Ну, — добавил правитель, — Сейчас мы пойдем все вместе в столовую и потрапезничаем, так как все голодны, затем помоемся в бане, и тогда верно Святозар все и расскажет, потому как он Бажай, как и ты, подолгу может в бане на верхнем полку лежать и гутарить.
Глава шестьдесят первая
Дорога до города Лебедянь была не близкая, поэтому двенадцатого дня последнего зимнего месяца сечень дружина правителя, вместе с молодой дружиной Святозара и частью дружины Велислава покинула престольный град, и выехала к южным границам нагоняя пешую часть войска воев, которую вел кузнец Братиша. Покинув жилые пределы Славграда, поехали неспешно, чтобы не измучить лошадей, делая привалы лишь на ночь.
Святозар, как и положено ехал впереди колонны по правую руку от правителя. Лук он перекинул через плечо, и теперь он висел на спине, в ножнах лежал волшебный меч ДажьБога, а к седлу был прикреплен пылающий под солнечными лучами щит Семаргла. Наследник, также как и правитель, кольчугу и шлем укрыл тканью и уложил в повозку, которой управлял Вячко, взятый правителем с собой в поход, а сам ехал налегке в походном овчиннике — короткополом тулупе овчиной вовнутрь и высокой собольей шапке.
Перед самым походом отец подарил Святозару чудесного белого жеребца, которого дня за два до этого, по просьбе правителя, старший конюший Невзор пригнал из города Колежань, что находится на границе с кочевым народом лонгилы, которые выращивают и привозят на базары восуров коней и иной домашний скот. Коня, которого подарил отец, звали Снежин, и он полностью подходил под свое имя белый, ни одного темного пятнышко на теле, такие же белые хвост и грива. Снежин был молодым, сильным и своенравным конем, поэтому подчинялся Святозару не охотно, все время, стараясь взять над хозяином вверх.
Рука Святозара еще до конца не излечилась, и продолжала болеть, хотя пальцы и местами ладонь уже покрылись ранами, а мизинец почти зарубцевался. Сенич все это время пытался, как мог излечить наследника, прикладывая то одни, то другие дурно пахнущие мази, но заживления шло очень медленно, поэтому перед отъездом Сенич дал правителю несколько склянок с разными мазями, наказав мазать руку наследнику каждый день. Из-за больной руки Святозар держал уздечку лишь правой рукой, а Снежин, словно чувствуя это, всю дорогу вертел головой, пытаясь вырвать уздечку, да иногда норовил, подымаясь на задние ноги, и совсем скинуть наследника с себя.
— Ну, и коня ты наследнику подарил, Ярил, — возмущался Храбр, в очередной раз, помогая Святозару справиться со своенравным Снежином.
— Да, я и сам, расстроен Храбр, который день едим, а он словно бешенный какой, все норовит Святозара сбросить с себя. Я уже предлагал сыну поменяться лошадьми, уж я б его не пожалел, — гневно оглядывая Снежина, сказал правитель.
— Нет, отец, я тебе его не отдам… потому, как он мне по нраву. Такой же гордец, как и восуры. Да, все пытаеться меня за голову куснуть, хорошо, что ты заставил меня отец, шапку надеть, а то бы я сегодня точно без волос остался, а так лишь шапка пострадала, — говорил Святозар, и наклонил голову так, чтобы правитель мог полюбоваться на испорченный Снежином мех на шапке. — Он ведь, чувствует, что я одной рукой правлю, во вторую руку взять уздечку не могу вот и балует. Но ничего, скоро рука заживет, и ты почувствуешь Снежин, как крепко я могу держать уздечку…. Слышишь меня Снежин? — обратился к коню Святозар, а тот словно понимая, что речь идет о нем, что-то недовольно заржал и замотал головой.
— А, как Ярил рука у Святозара, — поинтересовался Дубыня ехавший по левую руку от правителя.
— Ты думаешь, он показывает? — ответил правитель, и придержал коня, так как его рыже — чалый жеребец, все время пытался перейти на трусцу, — В первый же вечер прислал ко мне твоего Стояна, чтобы он забрал склянки с мазями, и теперь там сам над ними ворожеет. Ты, Дубыня, возьми вот и спроси у своего сына, как там рука у моего наследника.