— Кэт, она родственница, — пробормотал Ква.
— Наш карлик криминальный успел оформить отношения? — удивилась Катрин.
— Нет. Она твоя родственница. Дальняя. В смысле, родственница Ратки, следовательно, и наша общая.
— Ну, это очень отдалённое родство, — неуверенно сказала Катрин. — Да я и не предлагаю ей пальцы ломать. Просто поговорим серьёзно.
— Не поможет. Ещё упрямее Белки.
— Ну, это уже из области фантастики. Чёрт знает что. «Квадро» непонятно где. Блоод давно не появляется. Теряем координацию. И время теряем. Эту… родственницу нам без жёстких мер никак не разговорить?
— Разговорим. По-моему, Утбурду она и так всё, что знает, скажет. Он, кажется, того. Влюбился.
Катрин хмыкнула:
— Вот он, истинный героизм. Раз нужно, на всё человек готов пойти. Ладно, работаем. Где всё-таки «Квадро»? Имеется у нас в семье некромантка или нет? Этак мы ваш сад не только взрыхлим, но и основательно удобрим…
18-й день месяца Кукушки.
У побережья в 35 милях восточнее Глора. Рата.
Сиге, относящийся к несвежему мясу со свойственной тюленям брезгливостью, придерживал нежданный улов концом ласта. Остальная команда «Квадро» морщилась, но рассматривала труп. Требовалось как-то отцепить ловушку для креветок, — сетка была новая, уловистая. Даже чересчур, как теперь оказалось.
Голос мертвеца Рата старалась не слушать. Начнешь открываться, человека почувствуешь, расстроишься. А так кусок распухшей плоти. Дней пятнадцать плавает. Лицо обглодано, ноги вообще кто-то начисто откусил.
— Визуальное патологоанатомическое посмотрение вызывает удивление, — заявила Лот-Та. — Его откусывал стурворм или акула, но горло чисто перерезано?
— Не обязательно, — заметил Жо. — Возможно, потом за что-то зацепился. Посмертно.
Из белесой бахромы под подбородком того, что некогда было человеком, вынырнула крошечная чернопёрка. Увидела селка и испуганно юркнула обратно.
— С ловушкой-то чего? — держа на руках ребёнка, с кокпита поинтересовался Ныр, мертвецов откровенно не любивший.
— Фал обрежем и заберём, — сказал Жо. — Да убери ты ребёнка. Не для маленьких зрелище.
— Всё равно привыкнет, — пробормотала Рата.
Мертвец неслышно жаловался, просил. Долетали и ещё какие-то обрывки иных неупокоенных мыслей и голосов. Дурное место.
— Белка, если смерть насильственная, может, узнаешь? — сказал Жо. — В некотором смысле наш долг, как моряков…
Рате хотелось послать любимого. Туда, куда Катрин в сердцах посылает. Работать абсолютно не хотелось. Но Жо, дурень такой, кроме того, что муж, ещё и командир. И ему самому с мертвецом возиться совершенно не хочется. Долг… тьфу, чтоб ему, этому долгу.
— Делом займитесь, что ли. Не спектакль…
Все принялись за немедленно появившиеся неотложные дела. Присутствовать при некромантии ни у кого не было особого желания. Даже Витамин взмыл с мачты и полетел к берегу. Рата вздохнула и подпустила безногого.
…Несправедливо… в Глоре ждали… девушка… пушистые волосы… за что… не честно… стурворм… зарезали всех…как баранов.
— Кто зарезал? — не поняла Рата. — Змеи?
…Змей жрал… обжирался… они хуже… на колени… по горлу… хуже дарков… чудовища…король-чудовище…
— Какой ещё король? — изумилась некромантка.
В этот момент Рату отвлекли, — на мачту бухнулся внезапно вернувшийся Витамин, истерично захлопал крыльями. Вот работай в такой обстановке…
— Внимание! — заорал Жо, глянувший на монитор радара. — Стурворм или крупная акула!
Отпихнув мысли мертвеца, Рата выхватила нож и отсекла фал. На трап слетела Лот-Та, вместе подхватили под ласты увесистого и скользкого Сиге. Селк ударил хвостом, окатил всех брызгами и оказался на кормовой площадке. «Квадро» уже набирал ход. Девушки помогли перевалиться ластоногому шкиперу в кокпит, и Лот-Та бросилась помогать Ныру расчехлять стоящий на турели эвфитон. На полпути к ящику с карро Рата успела увидеть змея, — тянул из воды длинную шею. На редкость уродливый гад…
Заныли снасти, ветер наполнил парус. Палуба под ногами едва ощутимо дрожала, — Жо включил двигатели. Ничего, уйдём, не в первый раз.
Глава седьмая
Король пребывал в ярости, — странное суденышко ускользнуло, словно «Сопляк» стоял на месте. Наш Двинутый тоже вернулся ни с чем: змей был обижен и голоден. Еще хуже стало, когда кто-то из гребцов безмозгло сболтнул, что похожую парусную каракатицу видели в порту Глора в тот дурной день, когда мы отдали Цитадель.
Колдун хрипел, болтая носами старых башмаков, — король держал его за шиворот:
— Ты, помет желтохвоста, ты почему не удержал их? Не мог сбить уродцу ветер или ослепить их рулевого? Кто клялся в своей власти над облаками и лунами?
— Милорд, моя магия требует времени и точного расчета, — Эмруозос смог совладать с паникой, перестал сучить ногами и повис покорно. — Если бы вы соблаговолили дать мне лист бумаги и несколько мгновений времени…
— Я соблаговолю, — Эшенба швырнул нашего нового колдуна, — под Эмруозосом хрустнула лавка гребца, но сообразительный маг благоразумно удержал стон. Король окинул взглядом парней: — Кто хвастал, что видел это серое дерьмо с парусами в Глоре?
— Мой король, кажется, мы заметили суденышко у Коронной пристани в тот день, когда… — уныло начал бормотать Боров.
Бочонок с остатками воды рухнул на его плечо и шею, но боец отделался легко, — лишь схватился за разбитое ухо.
— Ваше Величество, — сказал я, — болтают, что двутелую каракатицу встречали и у Конгера, и у Птичьих островов. Похоже, промышляют контрабандой. Или их несколько, этих серых…
— Полагаешь, нам они не интересны? — король глянул на меня вскользь. — Так, мой благородный лорд Либен?
— Если Ваше Величество прикажет… — пробормотал я.
Приступ бешенства прошел, изъявленное лицо короля приняло обычный серо-пятнистый цвет. Опыта у Эшенбы хватало, и наш хозяин понимал, что гоняться за странным суденышком бесполезно, — серый призрак без особого напряжения показал скорость, втрое превосходящую нашего резвого «Сопляка».
— Ладно, двигаем к берегу, девочки, — приказал король.
Горизонт был пуст. «Сопляк» прятался в тени скал у Яблочной. Часть команды наблюдала за Двинутым, пытавшимся охотиться на рыбу у мыса, остальные дремали. Король, устроившись на носу, беседовал с Закройщиком. Поманил меня:
— Наш ученый друг полагает, что та проворная несуразица именуется «ката-мараном». Он слыхивал о подобных кораблях.
Закройщик торопливо закивал:
— Несомненно, мой король. Быстрый корабль, но слабый. Вооружение там расположить негде.
— Не одного эвфитона? — вежливо спросил я.
— Полагаю, не эвфитона, ни трибока, — подтвердил наш советник с многоопытным видом.
Король глянул на меня насмешливо:
— Слышишь, мой друг? Даже трибока нет. И мы упустили столь лакомый кусочек.
Я кивнул. Последнему портовому мальчишке было очевидно, что на двухкорпусной игрушке устанавливать трибок просто бессмысленно. Нашего многомудрого Закройщика выродили в краях, где и рыбу-то ловят исключительно с берега.
— Возможно, это и «ката-маран», - сказал король. — Меня больше интересует, что за ловкачи шныряют на подобной посудине вдоль моего берега. Эмруозос, душечка, что говорят звезды по этому поводу?
Колдун сидел у ног Эшенбы, — рука короля покоилась на голове мага, и сочащаяся из трещин в пальцах серая слизь, пачкала блестящие пряди.
— Мой король, мне нужны название корабля и имя его хозяина, — прошептал Эмруозос. — Если я смогу начертить его жизненный путь, тогда…
— Мне кажется, тебе следует больше размышлять о собственном жизненном пути, — задумчиво изрек король. — Нить твоей яркой судьбы опасно истончилась.
Королевский палец с силой зацепил ободок серьги в ухе колдуна. Эмруозос покорно ткнулся лбом в колено хозяина и бросил на меня умоляющий взгляд. Понятия не имею, с чего колдунишка вообразил, что я обязан его защищать.