Умнее было открыть дверь и атаковать. Дыры в потрохах весьма скверная вещь, — не успеешь заметить, как все силы вытекут. Останется только лежать и смотреть, как тебе плюют в лицо. Нужно встать и атаковать. Но я сидел у стены и смотрел на светлую пустую каюту. Запах стружек, смолы. Чуть-чуть духов и нутта. С каких-то пор мне начал нравиться сладковатый запах орехов.
Драться совсем не хотелось.
Снаружи стало потише. Кто-то плакал. Ну да, бабы. Наверняка мы уложили чьего-то мужа или любовника, и надеюсь, не одного. Где бабы, там и слезы. Даже Жани, оказывается, умеет плакать.
Мне казалось, я слышу её голос. Да, кровь выходит, и слабость готова обнять меня.
Вдруг девочка все-таки выбралась? В городе хаос, а она ловкая. Побрякушек хватит надолго. Умеет Жани что-то делать, кроме как тешить в постели? Я не знал.
В глазах мутнело. Я стащил уже ненужный мокрый подшлемник, уцепился за стену, встал. Окно было распахнуто. Я осторожно выглянул. Под кормой, среди портового мусора, раскачивалась лодка. Ну, да, они подплыли с верфи, забрались наверх и спокойно прирезали Коротышку. Прав был покойный Ри-Рыбоед, с самого начала у нас было слишком мало бойцов. Что ж, глорцам меньше проблем, — сэкономят на кольях. Полагаю, и мертвецам приготовлены насесты у Ближнего рынка.
В дверь стукнули:
— Эй, как тебя? Либен, хватит на сегодня, — сказал мрачный женский голос.
— Полагаешь?
— Чего?
Я понял, что ослабел больше, чем думал, — едва шепчу. Напрягся:
— Чего тебе, красавица?
— Отпирай. Дверь жалко.
Она права. Дверь вышибить особого труда не стоит, а «Клинок Севера» хороший корабль. Кому-то пригодится. Подрастут бойцы вроде Макакса. Может, и мои сыновья…
Вспоминать Ливни без ненависти было странно.
Я подошел к двери, сдвинул обрезок. Быстро отступил, поднимая ставший свинцовым меч…
Дверь открылась плавно. В проеме стояла воительница. Ниже опустился на колено арбалетчик, — целился мне в лоб. Одноглазый стрелок, с повязкой на левом глазу. Я, наконец, вспомнил, кого он мне напоминает:
— Я тебя помню, Полумордый. Значит, тебя не вздернули за дезертирство?
— Не вздернули, — пробормотал стрелок. — Я тебя тоже узнал, лорд Либен. Лучше бы тебе было оставаться на Желтом берегу.
— Мне там надоело, — объяснил я. — А что у тебя с рожей? Откуда зубы?
— Заросло и выросло, — объяснил парень. — Сухопутная жизнь имеет свои преимущества.
— Поболтали? — поинтересовалась воительница, похоже, успевшая оценить мое состояние. — Можно и мне слово вставить? Ква, иди-ка ты отсюда.
Я думал, одноглазый будет возражать. Он знал меня получше красотки. Но парень молча сдвинулся назад. Из-за его спины так же молча смотрели столпившиеся бойцы с драккаров.
Воительница шагнула в каюту и прикрыла дверь. В опущенной руке она держала свой изогнутый клинок. Мой меч был длиннее, да и в любом случае, едва ли нашлась бы женщина, способная выстоять против меня в честном бою. И мои пробитые потроха красавице не помогут.
— Поединок? — насмешливо спросил я.
Даже под шлемом было заметно, как она поморщилась:
— Нет. В легенду мне попадать не к чему. Просто разговор.
— Давно не болтал с красавицами.
— Правда? Все кончено, Либен.
— Я еще дышу.
Она посмотрела на кровь на досках:
— Ты сильный. Жаль, что ты был по ту сторону. Нашлось бы дело у нас. Да опустил бы ты меч. Я драться не буду. Выскочу, и тебя пристрелят. Мы стараемся беречь людей.
— Я не девчушка, чтобы умирать без оружия.
Она кивнула:
— Как хочешь. Ты последний?
Я подумал, что едва ли Двинутого можно причислить к нашим бойцам. Бедняге придется выживать без сытной человечины.
— Похоже, что последний. Уже считаете колья для наших задниц?
— Все почести достанутся королю, — проворчала она. — Мы бы вас отпустили. До боя. Сейчас поздно. Наши люди погибли. Но мальчишка жив, спасибо.
— Ты за ним шла? — удивился я. — Знаешь, чей он сын?
— Наш, — сказала она. — Мне жаль, Либен.
— Мне тоже, — у меня едва хватало сил стоять прямо. Я прислонил меч к стене. — Можешь взять. Клинок старый, хороший.
Она кивнула, пряча свое оружие в ножны за плечом:
— Найдем, кому отдать. Еще что-то, милорд? Семья? Девушка?
— Не семьи, ни девок.
— Вообще-то, красавица свалились чуть ли мне не на голову.
Я смотрел в мерцающие в прорезях шлема изумрудные глаза.
— Не понимаю, о чем ты.
— Ясно. Пора нам договориться, — она кивнула на окно, за которым на причалах мелькали шлемы солдат. Наконец-то подходили доблестные сотни Цитадели.
Я знал, что мы уже договорились.
— Пойдем, — сказала она мягко.
Я без малейшего сожаления шагнул к двери. Не худший путь. Короткий.
Я ждал шороха выхватываемого оружия. Но все было еще быстрей. Холод ожог затылок. Метнулись навстречу запахи духов и стружек. И стало спокойно.
Глава десятая
6-й день месяца Солнца.
Глор. Катрин, Рата, дети и др.
— Са-Са идет! — мальчишка разбежался. На левую ногу он ещё заметно прихрамывал, но подобные мелочи героя не смущали. С разбегу заскочил на камень, толкнулся и ухнул в воду. Взлетели сверкающие брызги. У берега хохотали и визжали, будто там плескался целый взвод оболтусов. К камню-трамплину спешил уже следующий ныряльщик, — кто-то из рыжих.
— И как они себе вообще все конечности не переломают? — вздохнула Флоранс. — Док говорит, мальчику придется ногу ломать и сращивать по новой.
— Сломаем, — пробормотала Катрин. — Что мы, ног не ломали, что ли? Пацан стойкий, переживет.
Подруги сидели в тени скалы. Для тента были врыты столбы, но доделать навес не успели. До окончания всей заварухи в собственные полузабытые владения хозяйки наведывались всего несколько раз, а теперь было уже поздно благоустройством заниматься. Впрочем, всем здесь и так нравилось.
Дом стоял в восточной части города, неподалеку от городской стены. Не слишком престижный квартал населяли обедневшие благородные семейства и «соломенные вдовы» героев Похода, решивших остаться за океаном. Зато дом был возведен прямо над берегом, по соседству с чистенькой лодочной мастерской. Никаких боен, сточных каналов и прочих прелестей цивилизации рядом. Короткая улочка поднималась прямо к башне, занятой десятком городской стражи. За небольшую плату стражники охотно подружились со сторожем, нанятым Флоранс, и солидную часть времени — между игрой в кости и промыванием брюх пивом, — местная охрана проводила, разглядывая крышу пустующих апартаментов и рассуждая о вечно отсутствующих хозяевах. Сторож неспешно ухаживал за садиком, удил черноперку с остатков рассыпавшихся мостков и, удивляясь замысловатым прихотям хозяйки, убирал с песка кучи водорослей и плавника, выбрасываемого прибоем.
Сейчас здесь было полным-полно народа. Взрослые то и дело уходили в город, возвращались с новостями и покупками. Мостки в два счета починили, теперь к ним была привязана новая лодка, — вполне приличная, на такой и в вдоль берега можно пройти. Дети проводили большую часть времени на пляже, умудряясь одновременно играть в футбол, купаться и распевать оглушительные боевые песни. Собственно, не только боевые. Аша, вслушиваясь, бледнела и краснела. Ей, как человеку высокоморальному и окончившему десять классов, посоветовали больше гулять и отдыхать. Комната им с Костиком была отведена отдельная, — надо думать, с толком проводили время хуторяне-путешественники. Днем пропадали в городе, помогая Доку, у которого имелся длиннющий список закупок по медицинской части.
Все были при деле, и только старшие хозяйки, соскучившиеся по оболтусам, сидели дома, надзирая за детворой. Частенько приходил на пляж и Ныр. Фуа просили научить, а вернее переучить, младшее поколение правильно плавать и нырять. Ныр отнесся со всей ответственностью. Сегодня заявился вместе с Син и детьми, да еще семейство Жо в полном составе пожаловало. До отъезда северных гостей оставалось не так уж много времени, все спешили наговориться.