Гости шли по тропе, — муж последним, прикрывая своей защищенной кольчугой спиной. Лот-Та неожиданно обернулась, ткнула пальцем в плачущую голубоглазую женщину:
— Ты — глупая. И весьма.
Жо ухватил жену под локоть, прошипел:
— Отстань от них…
У поворота тропы Рата остановилась и отпустила мертвых. Кладбище разворошили основательно, но тут уж пусть местные могилы в порядок приводят.
Никто гостей не преследовал. Вини-Пух с облегчением разрядил арбалет.
Рата продекламировала:
С тех пор не знали скалы покоя,
Бухта мелела, да птицы кричали,
Позором шипел им пенючий прибой,
Дожди да печали,
Над Ливнями встали…
— Твои рифмы порой не хуже мертвяков пугают, — проворчал Жо.
— Плохо, — согласилась покладистая жена. — Но некоторый успех я все же имею.
— Хм, хорошо, что тебе в режиссуре негде развернуться.
— Хорошо же выступилось, — обиделась Лот-Та.
— Да, у меня сердце прямо вот досюда ухнуло, — вставил Вини-Пух, топая каблуком по каменистой тропе.
— Досюда еще ничего, — мрачно заметил Жо. — А если бы нас рубить начали?
— Не начали же, — справедливо напомнила Лот-Та.
— Какого черта мы вообще рисковали? — рассердился Жо. — Вечно вы меня подстрекаете.
— Мы легенду доделали, — сказала Рата и улыбнулась. — Теперь она уравновесилась, и начнется новая.
— Баланс и соразмерность, — объяснила Лот-Та. — А Катрин мы когда-нибудь потом об этом расскажем. Сейчас всякие волнования отложить нужно.