— Точняк. Дитё ноет, собаки чешутся. Не та атмосфера. Не расслабишься. Хотя, с другой стороны, муж шесть дней носу не кажет. Работничек…
— Ты трепло, — Блоод улыбнулась, на миг показав острые верхние клыки. — Курицу дай.
— Уже несу. Может, лучше петуха?
— Индифферентно. Но лучше две. Штуки.
Через пять минут Мариэтта с интересом разглядывала, держа за лапы, двух умерщвлённых куриц:
— Аккуратно. Даже стильно. У меня Андрей так сырые яйца пьёт. Хочешь ещё коктейльчик?
— Хватит. Вечером муж. И остальное.
— Логично. Привет супругу передавай. Храбрый он у тебя человек.
— Любит. Ты тоже смелая. Не боялась меня и в начале.
— Я бы боялась, — серьёзно сказала Мариэтта. — Но ты подруга Катерины. Рекомендация солидная. Если честно, я её больше тебя опасаюсь. Хотя и уважаю. Но они с моим Андреем оба вояки, много повидавшие. Знаешь, как бывает: вспоминая бои да трофеи, стаканчик пропустили, другой. Разговор по душам, духовная близость, подкреплённая доводами идеального бюста, голливудских ног и зелёных глазищ. Ещё влюбится муженёк. Нет, я против кратковременного траха ничего не имею, но…
— Кэт сейчас некогда.
— Да это я так, на всякий случай намекаю. А что с пропавшим мальчиком? Конкретика какая проявилась?
— Не знаю. Пойду спрашивать. Вопрос. Мыло есть? Бельё простирнуть.
— Ой, да хоть вся стирайся и волосы мой. Сейчас воды согрею. Только без искушений. Я легкомысленная и темпераментная.
— Не вопрос. Есть же курятник.
Достойные особы дружно захихикали.
Глава пятая
Дело двигалось не слишком-то успешно. Большую часть снадобий я разыскал и особого труда это не составило. Например, мышиной серы вообще нашелся целый склад, который прямо с ветхим строением уступали за смешные полсотни «корон». Оставалось отыскать чёрную зернь, — она использовалась в красильном деле, и я уже знал, к кому обратиться. Зашёл на верфь, прошёлся по верным людям, — никто не отказался помочь, — нас ещё уважали. Гораздо хуже складывалась ситуация с колдунами. Я уже потратил немало серебра, изображая туповатого провинциала и посещая «потомственных магов, верховных ведьм и знаменитых колдунов с Жёлтого берега». Самым интересным из этих жуликов оказался старикан, надменно вравший, что он горец и жрец богини-кошки, великой Аририсус. Богиня общалась со мной посредством замечательно отполированного козлиного черепа. Часть зубов черепушки уцелело, и пощелкивали они очень убедительно. Замогильный шёпот тоже был недурен. Но прорицание меня разочаровало. Мне посулили небывалую удачу в торговых делах и скорые сердечные радости. Ещё за две «короны» коза, кошка и старик охотно обещали ускорить наступление сего радостного мига.
Я посидел в таверне, выпил пива и поухмылялся. Будем ждать. Остальные маги совершенно не впечатлили. Даже удивительно, как это город может прокормить такую толпу бездарных обманщиков. Загнать бы их всех в здание Гильдии магии да поджарить. Впрочем, один уличный колдунишка меня всё же удивил. Уставился гнойными глазёнками и прошамкал, что может избавить меня от тяготеющего проклятья всего за два медных «щитка». Я дал ему три монетки, и он немедленно принялся водить у меня перед носом концом замызганного посоха. Видимо, проклятье лежало на поверхности, потому что колдун трудился недолго. С облегчением засопел, и заверил, что теперь всё зависит от меня. «Ни в жизни, ни в смерти, ты повернешь к дому своему».
Тоже верно. Не жить, не умереть, вертеться мне на месте, как дурному псу, пытаясь укусить себя за хвост.
Вечером я взял в свою комнату шлюху и кувшин джина. Ни то, ни другое не помогло. Джин был отвратителен, девка неумела, к тому же после второго стакана стала неудержимо засыпать.
* * *
Утром я шагал в Красильный квартал и размышлял о том, что мне имеет смысл скорее вернуться в Кедровую бухту. Король будет вне себя: колдуна я ему предоставить явно не смогу, но едва ли мою голову швырнут в пену прибоя. Эшенбе я ещё нужен. Выйдем в море, охота на какого-нибудь трусливого «купца» заставит меня забыть о всякой чуши, вроде вонючих прорицателей и неумелых потаскушек.
— Чёрная зернь? Сколько угодно. Можно мерку, можно две. По три «короны» мерка, — хозяин рекомендованной мне красильной мастерской смотрел выжидающе. Мастерская была из преуспевающих, хотя по виду хозяина не скажешь, — весь ссохшийся, кривобокий, даром, что толстая серебряная цепочка со значком гильдии на морщинистой шее болтается. Сразу видно, что человек сроду здоровым морским воздухом не дышал.
— Уважаемый, я сейчас ничего брать не буду, — пояснил я. — Из Конгера заказчик интересуется.
— Из Конгера? — хозяин кивнул без особого интереса. — Ну, надумают, так пусть берут. Я, было, решил, что для собственных нужд приценяетесь. Мне-то что, берите. Но, мой вам совет, — что иное, подейственнее, подберите. Вы, я вижу, человек достойный, с деньгами, снадобье и получше этого изыщите. Что б не позориться, значит.
— Яд, что ли, эта чёрная зернь? — удивился я.
— Яд не яд, но отрава известная, — пробурчал хозяин. — А то вы не знали. Известное дело. Вот шутку, что отравленный непременно синеет, — о том мало кто знает. Хоть пол кружки этой дряни подсунь, — помается человек, народ своим видом попугает, но отлежится. Так что, ежели для жены или тёщи, то сами понимаете.
— Надо же, — я покачал головой. — Но я, уважаемый, не по этой части. И холост, да и сторговать мешок, или два, хотел. Многовато для тёщи или соседа.
— Мешок? — удивился хозяин. — В Конгере что, серый цвет в моду входит? Два мешка, — это полгорода окрасить можно. Зернь, она же сама по себе цвет не даёт, только закрепляет. К примеру, ежели киноварь взять, то чёрная зернь — одна часть на сто пятьдесят пойдет…
— Уважаемый, я только посредник, — я вынул длинный список, повел ногтем. — Вот, указано, — зернь чёрная, узнать, не дороже двух за мерку…
— Сторгуемся, — уверенно сказал хозяин. — Если оптом, то отдам дёшево. Ежели ещё и скажете, что там за мода новая, то «щиток» с каждой мерки — ваши.
— Договорились. Узнаю в точности, и изложу с подробностями, — радостно сказал я. — Накладную по уму оформим?
— Как скажешь, уважаемый…
* * *
Вечером я заглянул к одному старому знакомому. Человек от дел давно ушел, — спина у него совсем не гнулась, но старых друзей не забыл.
Мы сидели в садике, под сливой, пили лёгкое пиво. Дул бриз, шелестел листвой сада. Обе дочери моего знакомого давно повыходили замуж за людей достойных, служащих в Цитадели. Поболтать лишнего молодые любили.
— Говорят о колдунах сейчас мало, — обстоятельно рассказывал хозяин. — Предсказатель есть хороший, — сам лорд Адальберт его ценит.
— Слышал. Рисуют звёздные пути вместе с милейшим лордом. Поговаривают, планы богов на год, а то и три, вперёд, вычерчивают.
— Точно всё вырисовывают, без шуток, — заметил хозяин. — Как в прошлом году порешили, что весна худой будет, так и вышло. Сардилла к берегу так и не пришла, одна чернопёрка пёрла и пёрла. А сардиллы-то — единственный косяк. Цены на рынке — ого!
— Это понятно. Рисованное колдовство, видно, верная штука, только слишком медленная. Нам ждать недосуг.
— Угу. Тогда горский мудрец. Он с посольством кошачьей богини прибыл. Главный её посланник. Колдует мощно. Говорят, к нему благородные лорды наперебой лезут деньги отдавать. Ну, с лордов какой спрос… Хм, виноват. Я насчет того, что горную магию сама кошка направляет…
— Точно, и кошка, и козел древний. Этого горца я уже на заметку взял, — заявил я. — Кто ещё?
— Так, вроде, всё. Ещё слух мелькнул о девке-некромантке. Красотка, болтают, редкостная и мертвецов дивным пением с легкостью поднимает. Только её сейчас в Глоре нет. Она только с северным ветром является, летом или зимой…
— Некромантка? А не вранье? — я поставил кружку.
С некромантами у нас счёты имелись отдельные. У меня на шее имелся шрам, — хорошо, что тесак у того мертвеца изржавевшим был. Ох, и свалка вышла. Кое-кто из наших видел среди мертвецов девиц странных и, вроде как, живых. Ну, там трудно было точно разобрать. Что-то про девку, с мертвецами трахающуюся, я слышал и года полтора назад. Но верить в такие россказни…