– Нет, я не плачу от зависти. Я просто не знаю, что мне делать, Лиция. Я ни с кем не встречалась шесть лет, а теперь этот парень собирается приехать ко мне из Лос-Анджелеса, чтобы обсудить со мной сотни тысяч долларов. Я страшно боюсь.

– Перестань, детка, ты с этим прекрасно справишься. – У нее смягчился голос, когда она представила себе Кейт. – Все при тебе. Ты чертовски хорошая писательница, красивая девчонка, тебе двадцать девять лет, и ты на дороге успеха. Господи, да ты можешь встретить этого парня в лохмотьях, и это все равно ничего не изменит.

– Так примерно я и собираюсь поступить.

– Сама виновата. Все эти годы ты не позволяла мне ничего тебе привезти.

– Я все равно ничего не ношу. В конце концов одежда не проблема. О чем с ним говорить... Что делать... Он хочет поговорить о рекламе. Боже мой, Лиция, я ведь ничего в этом не смыслю. – Кейт чуть не плакала.

– Что именно он говорил о рекламе? – Фелиция явно была заинтригована.

– Ничего конкретного. Просто упомянул о возможности, но ничего не объяснил.

– Мне все ясно. – Она тихо рассмеялась хриплым смехом. – Тебе приходило в голову, что он даже не знает, как ты выглядишь, может быть, у тебя две головы, может, ты ходишь в церковь в бигуди и розовых тапочках.

– Это значит, что у меня есть полтора часа, чтобы добыть бигуди и розовые тапочки. Послушай, мне пришла идея. – Теперь Кейт тоже смеялась. – Я попрошу Тилли заменить меня.

Фелиция расхохоталась.

– Ни в коем случае. Тебе надо собственной персоной предстать перед этим парнем. В конце концов он твой агент. Не собирается же он кинуть тебя в клетку со львами или что-нибудь в этом роде.

– О чем мне с ним говорить? – Последний раз она была наедине с мужчиной шесть с половиной лет назад.

– Он не собирается тебя насиловать, Кейт. Только если тебе очень повезет.

– Ты чудовище. Как я дошла до жизни такой?

– С помощью своей внешности, ясного ума и пишущей машинки. Это дьявольски удачное сочетание. – Кейт снова вздохнула, а Фелиция с ухмылкой покачала головой. – Землетрясение только начинается, последствия могут сказаться через несколько месяцев. Или лет.

– Ладно, хватит болтать, лучше пойду поищу, что надеть. Вешая трубку, она улыбалась, но ладони у нее взмокли. А что, если он будет напирать на нее? Что, если... Она вышла на улицу, посидела на солнышке с полчаса, стараясь успокоиться и подумать. О книге, о Томе, о Фелиции, о Тайге. Зачем она написала эту книгу? Потому что это был ее долг. Потому что история с Томом бурлила внутри ее, рвалась наружу. Получилась чудесная книга, она понимала это. Но такого она не ожидала. Продать книгу, конечно, хотела, но менять в связи с этим свою жизнь – нет. А что вышло? Стоит ей только появиться на публике один раз, она лишится уединенной жизни, и все ее попытки защитить Тайга станут тщетными. Но теперь поздно об этом думать.

Не успела Кейт одеться, как раздался звонок в дверь. Она сделала глубокий вдох, погасила сигарету, оглядела гостиную и пошла открывать. Она была в черных слаксах и черном свитере, на ногах – дорогие итальянские замшевые мокасины, хранившиеся много лет в шкафу. В этом туалете она казалась очень высокой и худой, а также очень серьезной.

– Кейт Харпер? – несколько неуверенно спросил Стюарт. Он был совсем не похож на того парня, которого она себе рисовала в воображении. На пороге стоял человек примерно ее роста, с рыжими волосами, в джинсах и бежевом кашемировом свитере. Но ботинки были от Гуччи, часы от Картье, пиджак, перекинутый через руку, в классическом стиле. Все говорило о его статусе в Лос-Анджелесе. Что же касается лица, то оно было, как у ребенка, сплошь усеяно веснушками. И этому человеку она доверяла свою карьеру в течение шести лет! Возможно, если бы она встретилась с ним тогда, она бы сменила агента. На вид ему было года двадцать два, но на самом деле оказалось сорок один, как Фелиции.

– Стю? – Она улыбнулась.

– Понимаю, понимаю. Ты хочешь проверить мои водительские права и немедленно порвать контракт. Верно?

– Вряд ли. Заходи. – Кейт пригласила его в гостиную, гадая, какое впечатление произведет на него дом. Она следила, как он оценивающе оглядел ее, а потом обвел глазами комнату.

– Кофе?

Он кивнул и положил пиджак к себе на кресло, не отрывая взгляда от окна.

– Красивый вид.

Ее удивило, как с ним спокойно. Это не враг. Вполне безобидный человек, желающий ей помочь заработать деньги. К тому же он казался сильным парнем.

– Действительно красивый. И я рада, что ты проделал такой путь, чтобы увидеться со мной.

– Я тоже.

Она налила ему чашку кофе, и оба присели на диван.

– Кейт, можно задать нелепый вопрос? – Он покорил ее еще больше своей лучистой улыбкой, которая делала его похожим на одного из приятелей Тайга.

– Разумеется. Что за нелепый вопрос?

– Какого черта ты делаешь в этой дыре?

– Ты сам ответил на этот вопрос, когда смотрел в окно. Здесь красиво. Здесь спокойно. Это чудесное место для воспитания ребенка.

– Чушь собачья.

Кейт рассмешила его прямолинейность. Она отхлебнула кофе.

– Вовсе нет.

– Тогда ответь мне еще на один вопрос. Ты бы приехала в Лос-Анджелес, если бы я сам не объявился? – Она покачала головой, грустно улыбаясь. – Я так и думал. Почему?

– Потому что я затворница; и мне такая жизнь нравится. Когда я потеряла мужа, я просто... перестала появляться на людях.

– Почему?

– У меня и здесь дел хватает. – Он зашел слишком далеко. Она вдруг снова испугалась.

– Чем же ты здесь занимаешься? – Он метнул на нее быстрый, деловитый, испытующий, но не лишенный доброты взгляд.

– Я пишу, воспитываю сына, преподаю. Дел много.

Господи, почему она так напугана? Он не мог себе представить, кто мог ее так напугать: мужчины? Люди? Жизнь? Что-то неуловимое сквозило в ее глазах.

– Ты не похожа на аборигена. Ты когда-то была манекенщицей или актрисой? Угадал?

– Нет. – Она нервно замотала головой, зажигая сигарету. Черт побери, она чем-то выдала себя.

По ее манере сидеть, двигаться он понимал, что она врет. Что это: воспитание? Натренированность? Наверное, она все-таки была манекенщицей. Или стюардессой. Не кисла же она в этом паршивом городишке всю жизнь. Он посмотрел на ее туфли. Восьмидесятидолларовые в таком захолустье. Но, кем бы она ни была, она сумеет произвести впечатление на издателей, если ему удастся вытащить ее из скорлупы. Вот за этим он и приехал сюда: посмотреть товар своими глазами, определить, насколько он качественный. И теперь у него есть ответ. Очень даже качественный. Если она будет сотрудничать с ним. Он ласково улыбнулся и отпил кофе, думая, как она будет прекрасно смотреться по ТВ.

– Сколько у тебя детей?

– Девять. – Она снова нервно рассмеялась. – Если серьезно, то один. Но стоит девятерых.

– Как его зовут?

– Тайг.

– Как он отнесся к такому огромному успеху своей мамы?

– Сомневаюсь, что он об этом задумывается. Между прочим, – она вздохнула, – я тоже.

– Тебе не надо беспокоиться. Мы все сделаем за тебя. Единственное – тебе придется просмотреть контракты, а дальше можешь спокойно наслаждаться жизнью. Например, купить новые занавески, новый мяч ребенку, косточку для собаки... – Он невинно посмотрел вокруг, и она рассмеялась. Он проник в самую суть: она любила простую жизнь. Но она отдавала себе отчет и в том, что он отказывается принимать это всерьез.

– А после того, как выйдет книга?

– Две недели ничего. – Он неотрывно смотрел на нее.

– А потом?

– Потом ты несколько раз появишься на презентации, дашь парочку интервью. Ничего такого, с чем ты не смогла бы справиться.

– А если я этого не стану делать?

– Тем хуже для книги. – Он говорил совершенно серьезно.

– Это одно из условий контракта? Он с сожалением покачал головой:

– Нет. Никто не может заставить тебя насильно. Но это было бы большой ошибкой с твоей стороны, Кейт. Если бы у тебя были лошадиные зубы, огромный нос, косые глаза, так уж и быть – я бы понял, что тебе лучше держаться подальше от публики, но при твоих данных, – он оценивающе посмотрел на нее, – ты могла бы неплохо заработать, Кейт. – И что бы она там ни говорила, она была моделью, подумал он, глядя, как Кейт прошлась по комнате. Но что заинтриговало его больше всего, это непроницаемая завеса вокруг нее. По телефону он этого никогда не ощущал. Он удивлялся сам себе, почему раньше не проявил любопытства и не встретился с ней. Откровенно говоря, он не считал ее хорошей писательницей, пока не прочитал ее роман «Последний сезон». Он не предполагал, что она способна на такую книгу. – Мы можем поговорить о рекламе позже. Почему бы нам не уточнить сначала те пункты контракта, на которых настаивают издатели.