Мы поворачиваемся, услышав звук высоких каблуков, гремящих по залу. И там она.

– Анастейша! Я столько про тебя слышала! – Миа очень крепко ее обнимает. Хотя она выше Аны, я помню, что они почти одного возраста.

Миа берет ее за руку и тащит в вестибюль, как и мои родители, я иду за ними.

– Он никогда не приводил домой девушек, – рассказывает Миа Ане пронзительным голосом.

– Миа, успокойся, – упрекнула ее Грейс.

Да, черт возьми, Миа. Прекрати так себя вести.

Ана ловит меня закатывающим глаза и стреляет мне испепеляющим взглядом.

Грейс встречает меня поцелуем в обе щеки.

– Здравствуй, милый, – она счастлива, что все ее дети дома.

Каррик протягивает мне руку.

– Привет, сынок. Давно не виделись. – Мы обмениваемся рукопожатием и следуем за женщинами в гостиную.

– Пап, ты вчера видел меня, – бормочу я. – Папа шутит, – мой отец выделяется в них.

Кавана и Элиот обнимаются на одном из диванов. Но Кавана встает, чтобы обнять Ану, когда мы входим.

– Кристиан, – она мне вежливо кивает.

– Кейт.

Элиот хватает Ану в охапку.

Блядь, кто ж знал, что моя настолько вдруг раскрепощенная.

Отпусти ее. Я уставился на Элиота, и он усмехается — «я-просто-показываю-тебе-как-это-делается» выражение, прилепленное к его лицу. Я беру Ану за ее талию и притягиваю к себе. Все глаза на нас. Черт. Это похоже на фрик-шоу.

– Выпьете что‑нибудь? – предложил Каррик. – Просекко?

– Да, пожалуйста, – в один голос отвечаем мы с Аной.

Миа подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши.

– Они даже говорят одно и то же! Я принесу. – Она выбегает из комнаты

Что, черт возьми, что не так с моей семьей?

Aнa хмурится. Она, вероятно, тоже считает их странными.

– Ужин почти готов, – сообщает Грейс и выходит вслед за Миа.

– Садись, – я говорю Ане, и веду ее к одному из диванов. Мы садимся, я стараюсь не прикасаться к ней. Мне нужно подать пример для моей чрезмерно раскрепощенной семьи.

Может быть, они всегда были такими?

 – Мы разговаривали о нашем отпуске, Ана, – дружелюбно произносит мистер Грей. – Элиот решил на недельку слетать с Кейт и ее семьей на Барбадос.

Чувак! Я смотрю на Элиота. Что, черт возьми, случилось с мистером Любить Их и Оставить Их? Кавана должно быть хороша в постели. Она, конечно, выглядит достаточно самодовольной.

– А вы собираетесь отдохнуть после университета? – Каррик спрашивает Ану.

– Я подумываю о том, чтобы съездить в Джорджию, – отвечает она.

– В Джорджию? – Я восклицаю, неспособный скрыть удивление.

– Там живет моя мама, мы с ней давно не виделись.

– И когда ты туда собираешься? – огрызнулся я.

– Завтра поздно вечером.

Завтра! Что, черт возьми? И я только сейчас узнаю об этом?

Миа возвращается с розовым просекко для Аны и меня.

– Ваше хорошее здоровье! – папа поднимает бокал.

– Надолго? – я стараюсь не повышать голос.

– Я еще не знаю. Зависит от того, как пройдут завтрашние собеседования.

Собеседования? Завтра?

– Ана заслужила отдых, – прерывает Кавана, уставившись на меня с плохо скрываемым антагонизмом. Я хочу сказать ей, чтобы она не лезла не в свое дело, но ради Аны я держу язык за зубами.

– У вас завтра собеседования? –  отец спрашивает Ану.

– Да, в двух издательствах, по поводу стажировки.

Когда она собиралась сказать мне это? Я здесь с нею в течение двух минут, и  узнаю детали ее жизни, которые я должен знать!

– Желаю удачи, – сказал Каррик ей с улыбкой.

– Ужин на столе, – объявляет Грейс через весь холл.

Япозволилостальнымвыйтиизкомнаты,но удержал Ану за локоть прежде, чем она смогла пойти за ними.

– И когда ты собиралась мне сказать, что уезжаешь? – моя раздражительность была очевидна.

– Я не уезжаю, а собираюсь повидаться с матерью, и я только подумываю об этом.

Ана отделывается от  меня, как будто я ― ребенок.

– А как насчет нашего соглашения?

– Между нами еще нет никакого соглашения.

Но…

Я веду нас через дверь гостиной и в прихожую.

– Этот разговор не закончен, – предупреждаю я, поскольку мы входим в столовую.

Мама полностью выложилась — лучший фарфор, лучший хрусталь — все для Аны и Кавана. Я отодвигаю стул для Аны; она садится, и я сажусь около нее. Миа сияет, смотря на нас.

– Где ты познакомился с Аной? – спрашивает Миа.

– Она брала у меня интервью для студенческого журнала.

– Который редактирует Кейт, – вставила Ана.

– Я хочу стать журналистом, – сказала Миа Кейт.

Мой отец предлагает Ане вина, в то время как Миа с Кейт обсуждают журналистику. Кавана проходит стажировку в Сиэтл Таймс, без сомнения, выбитую для нее отцом.

Краем глаза я заметил, что Ана меня изучает.

– Что? – спрашиваю я.

– Пожалуйста, не злись на меня, – она шепчет так тихо, что слышно только мне.

– Я не злюсь, – вру я.

Она сужает глаза, и очевидно, что не верит мне.

– Ну, хорошо, злюсь, – признаюсь я. И теперь я чувствую, что слишком остро реагирую. Я закрываю глаза.

Получи власть, Грей.

– Так, что руки чешутся? – спросила шепотом Ана.

– О чем это вы шепчетесь? – вмешалась Кавана.

Боже! Она всегда такая? Настолько навязчивая? Как, черт возьми, Элиот выносит ее? Я смотрю с негодованием на нее, и у нее есть смысл отступить.

– О моей поездке в Джорджию, – говорит Ана со сладостью и очарованием.

Кейт ухмыляется.

– Как вел себя Хосе, когда вы были с ним в баре в пятницу? – она спрашивает с нахальным взглядом в мое направление.

Что. Это. За. Херня.

По сравнению со мной, Ана напряжена.

– Прекрасно, – ответила она быстро.

– Злюсь так, что руки чешутся, – шепчу я – Особенно сейчас.

Таким образом, она пошла в бар с парнем, который пытался засунуть свой язык в ее горло в прошлый раз, когда я видел его. И она уже согласилась быть моей. Тайком ускользнула в бар с другим мужчиной? И без моего разрешения ...

Она заслуживает наказания.

Вокруг меня сервируется стол. Я согласен быть не слишком жестким с ней… возможно, я должен использовать флоггер. Или, может быть, я должен использовать простую порку, но сильнее, чем в прошлый раз. Здесь, сегодня.

Да. Это возможно.

Ана рассматривает свои пальцы. Кейт, Элиот и Миа разговаривают о французской кулинарии, и папа возвращается к столу. Где он был?

– Милая, это тебя. Из больницы, – говорит он Грейс.

– Начинайте без меня, –  говорит мама, передавая тарелку с  едой Ане. Хорошо пахнет.

Ана облизывает губы и  это действие резонирует у меня в паху. Она, должно быть, голодна. Хорошо. Это уже что-то.

Мама превзошла себя: чоризо, гребешки, перец. Вкусно. И я понимаю, что тоже голоден. Это не поможет поднять мне настроению. Но я проясняюсь, смотря, что Ана ест.

Грейс возвращается обеспокоенной.

– Что‑то случилось? – спрашивает папа, и мы все смотрим на нее.

– Другой случай кори, – Грейс тяжело вздыхает.

– О, нет, – говорит папа.

– Да, и опять ребенок. Четвертый случай за месяц. Если бы только родители делали детям прививки! – Грейс качает головой. – Я так рада, что наши дети почти не болели. Слава богу, у них не было ничего тяжелее ветрянки. Бедняга Элиот.

Все мы смотрим на Элиота, который прекращает есть, его рот полностью забит едой. Ему неловко быть в центре внимания.

Кавана бросила на Грейс вопросительный взгляд.

– Кристиану и Миа повезло, – объяснила мама. – У них ветрянка была в легкой форме, обошлись парой пузырьков.

О, успокойся, мам.

– Пап, так ты видел игру «Сиэтл Маринерс»?

Похоже, Элиот жаждет перевести разговор на другую тему, как и я.

– Я не могу поверить, что они побеждают Янки, – говорит Каррик.